Голландская болезнь в экономике

Рассмотрим особенности проявления голландской болезни в экономике России.

Голландская болезнь – негативный эффект, который оказывает укрепление реального курса национальной валюты на экономическое развитие в результате роста в отдельном секторе экономики. На практике эффект, как правило, связан с открытием крупных месторождений полезных ископаемых или ростом цен на экспорт добывающих отраслей.

Этот эффект получил свое название в результате открытия Голландией месторождений природного газа в 1959 году.

Рост экспорта газа привел к повышению инфляции и безработицы, падению величины экспорта продукции обрабатывающей промышленности и темпов роста доходов в 70-х гг. Повышение цен на нефть в середине 70-х и начале 80-х гг. вызвало подобный эффект в Саудовской Аравии, Нигерии и Мексике.

В последнее время к описанию экономической ситуации в России все чаще применяют термин «голландская болезнь», подразумевая под этим зависимость экономики от конъюнктуры мировых рынков минерального сырья.

Вместе с тем для национальной экономики характерна и другая проблема – «проклятия природных ресурсов», подразумевающая, что природные богатства не способствуют росту благосостояния большинства населения.

Некоторые экономисты указывают на некорректность использования термина «голландская болезнь» для анализа ситуации в экономике России.

По их мнению, данная модель описывает явление неожиданного открытия новых сырьевых месторождений с последующим ростом реального валютного курса и негативным воздействием на отрасли экономики, не относящиеся к сырьевым.

Главный аргумент противников характеристики ситуации в экономике России как «голландской болезни» – не наблюдается главного ее признака, стагнации обрабатывающей промышленности: по темпам роста она не уступает сектору услуг.

С 2000 г.

реальный курс российского рубля увеличился в 2,4 раза. Главной причиной роста было увеличение цен на энергоносители. Соответственно, в 2,4 раза подешевел конкурирующий импорт. За 6 лет с 2003 по 2008 год средний рост ВВП составил около 7 %, доходы населения выросли на 11 %, а импорт возрос на 30 % в год.

По мнению некоторых экономистов, слишком сильная связь экономического роста России с ценами на нефть является заблуждением.

Имеются подсчёты Международного валютного фонда, согласно которым вклад нефтяных цен – это не более 40 % экономического роста России, а остальные 60 % – это результат роста внутреннего рынка. По оценке Минэкономразвития РФ, вклад нефтяных цен в рост ВВП России в 2007 году составил 1,4 % из 8,1 %.

Многие эксперты ставят РФ диагноз голландская болезни, выдавая за отрицательное воздействие сам факт получения страной серьезных экспортных доходов. Причем не принципиально, откуда берутся эти увеличивающиеся экспортные доходы.

Например,Китай в свое время резко увеличил экспортную выручку за счет расширения перерабатывающего сектора в особых экономических зонах внутри страны. Но голландской болезни в Китае не было, так как не было укрепления национальной валюты, поскольку Китай привязал юань к доллару, защитив от негативного эффекта свою экономику.

В России до 1998 года о голландской болезни не могло быть и речи: курс национальной валюты жестко контролировался. В 1998 году рубль начал обесцениваться, и оставался в таком состоянии до 2003 года.

Если Россия и страдала «голландской болезнью», то только в период с 2003 года по первую – докризисную – половину 2008 года. Это было время серьезного укрепления национальной валюты, а темпы роста инфляции и безработица снижались.

Но в РФ в это же время активно развивались и другие отрасли. По данным Росстата, в РФ есть предприятия 182 отраслей. Причем предприятия обрабатывающей промышленности, машиностроения, экспортеры вооружений даже наращивали экспорт. Другие отрасли тоже увеличивали свое присутствие на зарубежных рынках, хотя их доля в экспорте и сокращалась, поскольку росла доля экспорта нефти, газа и другого сырья. А потому, академических симптомов голландской болезни в России не было.

Если в наличии голландской болезни в экономике России можно сомневаться, то «проклятие природных ресурсов» не обошло национальную экономику.

Эффект «голландской болезни» в экономике

Шмидт В.А., Ханапина А.Е., Қуандық А.Н.

Костанайский государственный университет им.А.Байтурсынова,

Костанай, Казахстан

«Голландская болезнь» (Эффект Гронингена) — негативный эффект, оказываемый укреплением реального курса национальной валюты на экономическое развитие в результате бума в отдельном секторе экономики. Теоретически причина бума не имеет значения, но на практике эффект как правило связан с открытием месторождений полезных ископаемых или ростом цен на экспорт добывающих отраслей. Этот эффект получил свое название после открытия Голландией месторождений природного газа в 1959 году. Рост экспорта газа привел к увеличению инфляции и безработицы, падению экспорта продукции обрабатывающей промышленности и темпов роста доходов в 70-х гг. Рост цен на нефть в середине 70-х и начале 80-х гг. вызвал подобный эффект в Саудовской Аравии, Нигерии, Мексике. Резкое увеличение экспортных доходов за счет добывающего сектора экономики ведет к дополнительному притоку иностранной валюты в страну. В итоге номинальный курс национальной валюты растет, а иностранной — падает. Таким образом, реальный курс растет, что означает укрепление национальной валюты. Кроме того, резкий рост доходов создает дополнительный спрос как на обмениваемые, так и на необмениваемые блага. Поскольку обмениваемые блага участвуют в международной конкуренции, их внутренняя цена принимается фиксированной на уровне мировой (при условии, что страна является маленькой относительно мировой экономики). Поэтому дополнительный спрос не оказывает влияния на цену обмениваемых благ. Однако цена необмениваемых благ определяется равновесием на внутреннем рынке (равенством спроса и предложения). Поэтому резкое увеличение спроса на них ведет к росту цен.

Результатом этих процессов является рост инфляции и ещё большее укрепление реального курса. В результате сокращается выпуск и экспорт обрабатывающих отраслей, что может привести к росту безработицы, увеличивается импорт, снижается чистый экспорт и, в конечном итоге, валовой внутренний продукт. Однако доходы сервисного сектора, не конкурирующего с внешними производителями (производящего необмениваемые блага), вследствие роста спроса также растут, и он начинает расти. Этот эффект может некоторое время поддерживать рост ВВП, маскируя сокращение производства в обрабатывающих отраслях. Это означает, что одним из следствий ГБ может служить значительная дифференциация благоприятности экономических условий для разных секторов. В долгосрочной перспективе «голландская болезнь» приводит к перемещению ресурсов из обрабатывающего сектора в сырьевой и сервисный, которые создают меньшую величину добавленной стоимости.

Кроме того, длительная зависимость экономики от экспорта природных ресурсов ослабляет стимулы для развития обрабатывающих отраслей и создания новых технологий.

Традиционные отрасли, не нуждающиеся остро в обновлении технологий, могут продержаться значительно дольше. Итак, приток капитала в страну увеличивает потребительский спрос, однако испытывающая давление голландской болезни промышленность не успевает за ростом доходов, что усиливает инфляцию. При том, что именно технический прогресс, а не накопление факторов производства, является источником долгосрочного роста. Примером страны, в которой эффект Гронингена развивается давно, является Российская Федерация. Обсуждения  современными  специалистами  подверженности  российской  экономики  «голландской  болезнью»  заговорили  не  так  давно,  всего  несколько  лет  назад. В  2000  году  впервые  о  возможности  ее  появления  заговорил  Герман  Греф  —  министр  экономического  развития  и  торговли  России,  выступая  со  своим  докладом  перед  депутатами  Государственной  Думы. Возможной  точкой  отсчета  начала  «заражения»  России  данной  болезни  можно  считать  70-е  года  20-го  столетия,  когда  правительствоСССР  во  внешнеэкономической  политике  стало  ориентироваться  на  экспорт  нефти  и  природного  газа,  в  обмен  на  продукцию  обрабатывающей  промышленности  других  стран. Для лечения «голландской болезни» в  экономической  сфере  нужно  стимулировать  развитие  торгуемого  сектора  всем  набором  мер,  доступных  правительству  страны  (см. Таблица 1).

Таблица 1

Товарная структура экспорта Российской федерации (в фактически действовавших ценах)

Виды экспортного сырья

Год, в процентах к итогу

2004 год

2005 год

2006 год

2007 год

2008 год

2009 год

Продовольственные товары и с/х сырье (кроме текстильного)

1,8

1,9

1,8

2,6

2,0

3,3

Минеральные продукты

57,8

64,8

65,9

64,9

69,8

67,4

Продукция химической промышленности, каучук

6,6

6,0

5,6

5,9

6,4

6,2

Кожевенное сырье, пушнина и изделия из них

0,2

0,1

0,1

0,1

0,1

0,1

Древесина и целлюлозно-бумажные изделия

3,9

3,4

3,2

3,5

2,5

2,8

Текстиль, текстильные изделия и обувь

0,6

0,4

0,3

0,3

0,2

0,2

Металлы, драгоценные камни и изделия из них

20,2

16,8

16,3

15,9

13,2

12,9

Машины, оборудование и транспортные средства

7,8

5,6

5,8

5,6

4,9

5,9

Прочие

1,1

1,0

1,0

1,2

0,9

1,2

Экспорт — всего

Проанализировав данные о долях продовольствия, продукции химической промышленности, машинах и оборудовании в структуре экспорта России из таблицы, можно утверждать, что подобный спад имеет место быть. И не просто спад, а застой. Поясним, почему для определения уровня развития секторов экономики мы используем структуру экспорта Российской Федерации. Если сектор экономики функционирует достаточно эффективно, то продукция, которую он производит должна отправляться на экспорт. Ведь ни для кого не секрет, что в условиях глобализации, поставкой товаров и услуг лишь на внутренний рынок не проживешь. А если определенный сектор развивается, то доля его продукции в экспорте должна расти, чего нельзя сказать ни об одном из секторов экономики. Вернемся к анализу таблицы. 81,3% российского экспорта (67,4% — минеральные ресурсы и 12,9% — металлы, драгоценные камни и изделия из них) составляет продукция добывающего сектора экономики. То есть, государство поставляет сырье, получает доход и тратит его на покупку, в основном, машин и оборудования (43,4%), товаров продовольствия (18%) и продукции химической промышленности (16,7%).

Казахстан так же, как и Россия входит в число стран, где прогрессирует «голландская болезнь». Но у нас этот эффект имеет свои особенности, которые хотелось бы разъяснить. Как мы знаем, наша страна очень богата нефтяными ресурсами, но при этом мы не получаем реального дохода от их использования. В нашем случае проблемой является неспособность страны не к быстрому, а эффективному освоению доходов от природных запасов. Ведь если бы за эти годы накопления Нацфонда мы вместо сохранения денег рационально их осваивали, то сейчас имели налаженную индустрию нефтепереработки и нефтехимии и не испытывали никакого дефицита нефтепродуктов. На этот процесс большое влияние оказывает преобладающий в структуре нефтяного рынка экспорт. На внутренний рынок мы поставляем лишь 12% от всей добываемой нефти и импортируем до 60% нефтепродуктов, вывозя таким образом капитал из страны, сопоставимый с его ввозом от экспорта нефти. Все это находит отражение в изменении курса национальной валюты. 11 февраля 2014 года Национальный банк РК выпускает официальный пресс-релиз: «Чтобы не допустить дестабилизации финансового рынка и экономики в целом, Национальным банком будет установлен коридор колебаний курса тенге по отношению к доллару США от нового уровня 185 тенге за доллар США плюс-минус 3 тенге». По данным на 10 февраля 2014 года курс составлял 155,7 тенге за доллар. После чего правительство отказывается от жесткого регулирования обменного курса. Повышение цен на нефть и соответствующее усиление рубля привели к притоку валюты и спекулятивному давлению по усилению на тенге.

В то время как тенге усилился немногим больше, чем на 1 процент (в номинальном выражении) против доллара начиная с января, сумма выпущенных краткосрочных нот НБРК выросла с 4 млрд.

долл. до почти 10 млрд. долл. (или 113 процентов от валюты в обращении) в течение года до апреля месяца. По итогам 2012 года реальное удорожание тенге по отношению к валютам стран дальнего зарубежья — 30,8%, а по отношению к группе стран – основных торговых партнеров  и, в частности, России произошло реальное ослабление национальной валюты на 16,1% и на 20,4%, соответственно. На курс можно влиять, оказывая изменения на фундаментальные факторы. Мы видим две глобальные модели лечения голландской болезни: китайский путь, норвежский путь. Согласно китайскому пути необходимо отделить народ от создаваемых экономикой благ, сделать прибыль недоступной. Так, китайская экономика сохраняла свою высокую конкурентоспособность за счет недоступности для населения создаваемых экономикой благ – чистый торговый профицит изымался из страны и аккумулировался во внешних активах. Это позволило удерживать валюты недооцененной длительное время (теоретически национальную валюту можно удерживать сколько угодно недооцененной, если все время не позволять экспортной выручке поступать в страну), поддерживать стоимость ресурсов на низком уровне.

  Другой положительной чертой такой модели является высокая норма совокупных сбережений китайской республики – это позволило увеличить количество и стоимость активов, принадлежащих китайским резидентам во  всем мире. Очевидно, что при большем притоке  экспортной выручки в страну, а также при более высоком потреблении в Китае, экономика этой страны не росла столь высокими требованиями, а стоимость принадлежащих Китаю активов во всем мире была бы меньше. Китайский путь борьбы с усилением национальной валюты для Казахстана крайне маловероятен к реализации: так как это предполагало бы повышение налогового/таможенного бремени в стране, либо повышение внутренних заимствований государством (последующее повышение ставок и возможно повышение инфляции в зависимости от того, какой сценарий будет выбран для обслуживания долга). Норвежский же путь заключается в построении развитой, цивильной экономической среды с низким уровнем коррупции, защитой рыночных и конкурентных механизмов. Норвежский путь – благодаря развитости и поддержке на высоком уровне рыночных институтов, производительность труда должна расти на уровне не ниже укрепления национальной валюты вследствие наличия в экономике сырьевого сектора. Высокие темпы роста производительности труда должны не только обеспечивать сохранение конкурентоспособности секторов норвежской экономики, но также и размывать долю добывающего сектора в экономике. Норвегия добывает нефти на душу населения больше, чем Казахстан в 5 раз (10 лет назад этот показатель превышал 10). При этом голландская болезнь не мешала стране достичь ошеломляющих результатов. Страна сумела обратить нефтяное богатство в другие формы богатства. Многие факторы лежат в основе успеха Норвегии (перечисление которых должно вылиться в отдельный обстоятельный документ), однако большинство экономических работ, посвященных успеху Норвегии и положительному опыту борьбы с сырьевым проклятьем сводятся к тому, чтобы в качестве основной причины успешной политики называть развитость институциональный среды в самом широком ее смысле. Таким образом, Необходимо понимать, что хорошая институциональная среда это один из самых важных факторов построения экономики с высокой производительностью труда. Все истоки этой болезни исходили из Нидерландов, какой же путь лечения выбрала эта страна? В 1980-е годы преодолеть неблагоприятные последствия «голландской болезни» Нидерландам помог типичный для Европы и США «правый поворот». Он заключался в приватизации части государственных предприятий и сокращении государственных расходов. В результате с 1985 года экономика страны вышла из рецессии и в следующие десять лет ежегодно росла на 2,53 процента. Наиболее серьезные перемены произошли в структуре экономики — подобно тому, как это было в ФРГ, в хозяйстве страны наибольшую роль стали играть мелкие и средние компании, в то время как доля крупных корпораций и государства сократилась. Евроинтеграция и транснационализация мировой экономики в конце 1990-х — начале 2000-х годов оказали благотворное влияние на Нидерланды. В конце 1990-х годов страна сумела извлечь значительную выгоду от снижения курса национальной валюты, гульдена, к доллару. Солидная база позволила правительству в 1990-е годы увеличить расходы на здравоохранение, социальные меры и образование, тем самым вновь оживив представления о Нидерландах как об обществе «всеобщего благосостояния». Однако экономическое чудо конца 1990-х годов оказалось краткосрочным.

Повышение зарплат негативным образом сказалось на конкурентоспособности голландской экономики и вызвало всплеск инфляции. Увеличение цен, в свою очередь, привело к оттоку капитала и снижению иностранных инвестиций. Можно сделать вывод, что, несмотря на рост показателей ВВП, экономическое развитие страны остается кажущимся, а сам рост ВВП зависит от роста цен на нефть.

Проведя анализ, мы пришли к выводу, что вылечить «голландскую болезнь» в нашей стране лишь узким  спектром мер, вроде накопления средств или протекционистской политикой, невозможно, потомучто для этого необходима полная перестройка всей экономики государства. Если в такихевропейских странах, как Голландия и Норвегия такие меры были еще весьма приемлемы (в силу развитости их промышленности и других неэкономических особенностей), то  для успешного   развития Казахстана, необходимо применять комплекс мер.

Следует создать благоприятную социальную обстановку, поощряя уважение закона, стимулировать развитие реального общественного производства, а также деловую активность граждан. Необходимо и не забывать о человеческом капитале, и о развитии науки — для этого нужно усовершенствовать либо реформировать систему образования.

Литература:

1. Федеральный образовательный портал ЭСМ. http://www.ecsocman.edu.ru

2. «Как поддерживать экономический рост в ресурсно-зависимой экономике», Р. Аренд, М, ж. Вопросы экономики, № 7, 2006

3. http://yvision.kz

4. http://slon.ru

5. http://www.eeg.ru

В современной экономической науке «голландской болезнью» называют снижение эффективности экономики страны из-за увеличения экспорта сырьевых ресурсов.

Термин «голландская болезнь экономики» впервые появился в публикации журнала Economist в ноябре 1977 года, посвященной обнаруженной связи между ростом добычи природного газа в Нидерландах и снижением промышленного производства в этой стране.

В 1959 году в провинции Гронинген недалеко от Слохтерена в Нидерландах было открыто очень крупное месторождение природного газа. Примерно в то же время стало известно о масштабных скоплениях природного газа под дном Северного моря. Разработка этих месторождений обеспечила газом сами Нидерланды, а также позволила экспортировать сырье в Норвегию и Великобританию.

Резкий рост экспортных доходов в 1970-е годы привел к притоку иностранной валюты в страну, что вызвало укрепление национальной валюты – гульдена. Кроме того, рост доходов населения создал дополнительный спрос на товары и услуги, что привело к росту цен (инфляции) и увеличению объемов импорта. Иностранные товары стали более доступными для населения, чем местные, а местная промышленность начала испытывать трудности со сбытом как внутри страны, так и при экспорте товаров (в отличие от сырья). Это, в свою очередь, привело к росту безработицы в промышленном секторе. В итоге на фоне бурного роста добывающей промышленности наблюдалось значительное ухудшение положения населения и бизнеса, не связанного с добычей природного газа. Кроме того, процветающая добывающая промышленность вызвала переток инвестиций и рабочей силы, что ограничило ресурсы обрабатывающей промышленности, в которой возник застой.

Экономическая модель «голландской болезни» была разработана в 1982 году австралийским экономистом немецкого происхождения Варнером Максом Корденом и его ирландским коллегой Питером Нири. Согласно этой модели экономика подразделяется на три сектора:

  1. сектор неторгуемых товаров и услуг, то есть товаров и услуг, которые не могут быть перемещены между странами;
  2. бурно растущий сектор торгуемых товаров (обычно различные виды сырья);
  3. нерастущий сектор торгуемых товаров (промышленные товары, доступные для экспорта и импорта).

При возникновении резкого роста сырьевого сектора тот начинает забирать трудовые ресурсы у промышленного сектора, в котором происходит так называемая «прямая деиндустриализация». Кроме того, высокие доходы работающих в сырьевом секторе людей повышают потребление, а значит, и спрос на неторгуемые товары и услуги, что вызывает рост цен на них и перетекание трудовых ресурсов из промышленности в сферу услуг. В промышленности при этом возникает эффект «косвенной деиндустриализации».

Результатом «голландской болезни» становится бурный рост добывающего сектора и сферы услуг на фоне стагнации или падения производства в обрабатывающем секторе. Эффект усиливается ростом реального курса национальной валюты и повышением цен. В случае если «голландская болезнь» продолжается достаточно долго, местная обрабатывающая промышленность теряет конкурентоспособность на мировом рынке, а страна начинает значительно отставать в промышленном развитии от общемирового тренда. В конечном итоге, когда сырье заканчивается или цены на него падают, страна оказывается в тяжелом экономическом положении.

Страны, столкнувшиеся с «голландской болезнью» экономики

«Голландской болезни» подвержены страны разного уровня развития, обладающие различными видами природных ресурсов. Однако в силу особенностей современной мировой экономики чаще всего явления, относимые экономистами к симптомам «голландской болезни», возникают после начала активной разработки месторождений нефти или газа.

Среди развитых стран, пострадавших от «голландской болезни», можно выделить Соединенное Королевство.

После открытия и начала крупномасштабной разработки месторождений нефти в Северном море страна из импортера нефти превратилась в экспортера, в результате чего получила приток иностранной валюты. С лета 1977-го по конец 1980 года британский фунт подорожал с 1,7 до 2,4 доллара. Уровень безработицы за тот же период вырос с 5,5% до 8,5% (в основном в 1980 году). При этом количество рабочих мест в перерабатывающей промышленности сократилось еще сильнее. Промышленный экспорт Королевства в 1983 году находился на том же уровне, что и в 1976-м, в то время как промышленный импорт вырос на 63%.

Среди экономистов существует точка зрения, согласно которой явления в британской экономике в конце 1970-х — начале 1980-х частично или полностью объясняются мировым кризисом и политикой Кабинета Маргарет Тэтчер. Однако в работе K. Alec Chrystal «Dutch Disease or Monetarist Medicine?: The British Economy under Mrs. Thatcher» показано, что опережающий рост добычи нефти, начавшийся в 1977 году, привел к негативным последствиям для британской перерабатывающей промышленности.

К классическим примерам «голландской болезни», которая была вызвана не открытием месторождений нефти и газа, а иными причинами, можно отнести кофейный бум в Колумбии во второй половине 70-х годов прошлого века.

К середине 1970-х 45% экспортных доходов Колумбии приносил кофе. В 1975—1976 годах в результате неурожая в Бразилии и землетрясения в Гватемале цены на кофе выросли в пять раз. Колумбийские производители увеличили поставки, в результате чего экспортные доходы страны выросли в разы. Однако это привело к укреплению национальной валюты на 20% за 1975—1980 годы, что негативно сказалось на экспорте другой продукции и позитивно — на импорте товаров. Также в это время наблюдался бурный рост в неторгуемом секторе (строительство, услуги).

«Голландской болезни» или отдельным ее проявлениям были подвержены такие страны, как: Австралия — рост добычи минерального сырья (железная руда и пр.) в 2000-х годах; Азербайджан — нефтяной бум в 2000-х; Индонезия — нефтяной бум в 1970-х; Новая Зеландия — рост производства молока в 2000-х; Россия — нефтегазовый бум в 2000-х; Шри-Ланка, Индонезия и Таиланд — бум в строительной отрасли и смежных секторах после цунами 2004 года, произошедший из-за притока средств иностранной гуманитарной помощи.

Ощущение заката в США витает в воздухе. Империя явно переоценила свои возможности, а политическая поляризация и дорогостоящие меры по преодолению финансового кризиса тяжким бременем легли на экономику. Комментаторы заговорили о том, что Америка подхватила «английскую болезнь».

Бухгалтерские услуги Налоги Кадры: постановка бухгалтерского учета. Вся Бухгалтерия!

Речь идет о закате Британской империи. Современные США, обреченные на медленный экономический рост точно так же, как изнуренная Второй мировой войной Британия, будут вынуждены сократить свои международные обязательства. Это даст дорогу новым силам, например, Китаю. Но также ввергнет мир в состояние высокой геополитической неопределенности.

Размышляя об этих перспективах, необходимо осознать природу «английской болезни». Дело не только в том, что Америка и Германия после 1870 г. развивались быстрее Великобритании. В конце концов, для стран, начавших развитие с задержкой, это вполне естественно. Лучшая иллюстрация — сеогодняшний Китай. Проблема англичан была в том, что они оказались неспособны поднять свою экономику на следующую ступень.

Великобритания слишком медленно эволюционировала от старой промышленной модели к новой, предполагавшей массовое производство и развитие новых отраслей, например, электромашиностроению. С большими трудностями внедрялись высокоточные станки, работающие на электричестве. В итоге страдало производство компонентов для изготовления печатных машинок, кассовых аппаратов и автомобилей. То же самое можно сказать и о других новых отраслях, например, производстве синтетических веществ, красителей или передаче данных по телефонии. Ни в одной из этих областей Британии не удалось добиться прочных позиций.

Обречена ли Америка повторить эту судьбу? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться, почему Британия отстала от поинеров технического развития. Одно из популярных объяснений — предпринимательство не вписывались в британскую культуру. В то время, пока в Британии шла модернизация, промышленные круги были абсорбированы в истеблишмент. Но с середины XIX в. лучшие умы нации предпочитали заниматься политикой, а не бизнесом. Интересы промышленников, вышедших из заводских цехов, стали второстепенными.

Похожие проблемы испытывает и Америка. Как пишет обозреватель The New York Times Дэвид Брук, «После десятилетий изобилия США забыли о сугубо практическом настрое, благодаря которому в свое время и возникло благосостояние нации… Самые светлые умы Америки ушли из производственной сферы в более престижные, но менее производительные отрасли вроде юриспруденции, финансового дела, консалтинга и некоммерческих проектов.»

На самом деле приведенное выше объяснение упадка Британии не выдержало проверки временем. Нет никаких доказательств, что английские менеджеры были плохи. На самом деле увеличение числа потенциальных менеджеров за счет детей основателей бизнеса имело противоположный эффект. Это позволяло самым сливкам общества подниматься наверх.

Да и в сегодняшней Америке трудно найти признаки подобной проблемы. Компании Кремниевой долины отнюдь не жалуются на дефицит талантливых менеджеров. Выпускники программ бизнес-образования основывают собственные стартапы и даже идут работать в автохолдинги.

Есть и другое объяснение упадка Великобритании — ухудшение качества образования. Оксфорд и Кембридж, основанные задолго до индустриальной эпохи, взращивали в своих стенах замечательных философов и историков, но слишком мало ученых и инженеров. Но этот аргумент крайне сложно применить к США, чьи университеты продолжают оставаться среди лучших в мире, привлекая со всего мира желающих освоить инженерное дело или заняться естественными науками.

Многие из вчерашних студентов остаются жить в Америке.

Есть ученые, которые стремятся объяснить потерю Британией лидерских позиций особенностями функционирования финансовой системы. Английские банки бурно росли в начале XIX в., когда потребности в капитале у компаний были минимальны. В основном банки занимались финансированием внешней торговли, а не внутренними инвестициями.

В итоге они не смогли удовлетворить потребности индустрии в финансировании.

Наконец, еще одно объяснение падения Британской империи исходит из ошибок экономической политики. Британии не удалось выработать эффективную и конкурентоспособную стратегию. В ответ на падение спроса в 1929 г. она возвела тарифные барьеры. Защищенная от внешней конкуренции, отечественная индустрия стала громоздкой и слабой. После Второй мировой частая смена у руля страны лейбористов консерваторами и наоборот привела к тому, что политику бросало от сдерживания к стимулированию, что лишь усилило неопределенность и приводило к хроническим финансовым проблемам.

Вот это и есть наиболее правдоподобное объяснение. Государство не смогло выработать адекватный политический ответ на финансовый кризис 1930-х гг. Политические партии вместо того, чтобы сообща трудиться над решением неотложных финансовых проблем, вцепились друг другу в глотку. Страна замкнулась в себе. Ее политики разбились на мелкие фракции, политика стала отличаться непостоянством, а финансы — нестабильностью.

Подводя итоги, можно сказать, что крах Британии имел политическую, а не экономическую подоплеку. Та же история, к сожалению, рискует повториться в США.

Автор Барри Айхенгрин, профессор экономики и политологии Калифорнийского университета в Беркли; источник — Ведомости от 11.11.2010, 212 (2730)

Мировой кризис: последствия и перспективыкризис США

Записи созданы 1484

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх