Опровержение в СМИ

1. Клевета, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, —

наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев либо обязательными работами на срок до ста шестидесяти часов.

2. Клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, —

наказывается штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года либо обязательными работами на срок до двухсот сорока часов.

3. Клевета, совершенная с использованием своего служебного положения, —

наказывается штрафом в размере до двух миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет либо обязательными работами на срок до трехсот двадцати часов.

4. Клевета о том, что лицо страдает заболеванием, представляющим опасность для окружающих, а равно клевета, соединенная с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера, —

наказывается штрафом в размере до трех миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо обязательными работами на срок до четырехсот часов.

5. Клевета, соединенная с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, —

наказывается штрафом в размере до пяти миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов.

Содержание

Комментарий к Ст. 128.1 УК РФ

1. В соответствии со ст. 23 Конституции РФ право каждого на судебную защиту своей чести и доброго имени от распространения не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.

При этом согласно ст. 29 Конституции РФ каждому гарантируется свобода мысли и слова, а также свобода массовой информации.

На конвенциональном уровне право свободно выражать свое мнение предусмотрено в ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Вместе с тем в ч. 2 ст. 10 названной Конвенции указано, что осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия. При этом положения данной нормы должны толковаться в соответствии с правовой позицией Европейского суда по правам человека, выраженной в его постановлениях.

2. Объектом преступления выступают общественные отношения, складывающиеся в связи с реализацией человеком права на достоинство, честь и репутацию. Потерпевшим от клеветы может выступать любое физическое лицо.

Вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности за распространение заведомо ложных сведений об умершем лице должен решаться исходя из конкретных обстоятельств дела. Поскольку при определенных условиях сведения клеветнического характера могут умалять репутацию, доброе имя семьи умершего, заинтересованные лица имеют право на судебную защиту своих чести и достоинства и в случаях, когда порочащие сведения распространены в отношении умерших членов их семей или других родственников.

Наряду с этим ч. 2 ст. 318 УПК РФ применительно к процедуре возбуждения уголовного дела частного обвинения предусматривает, что в случае смерти потерпевшего уголовное дело возбуждается, в частности, путем подачи заявления его близким родственником.

3. Объективная сторона клеветы характеризуется действиями, состоящими в распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. В связи с чем распространение заведомо ложных сведений о самом себе не может образовывать состав клеветы.

Состав преступления является формальным — клевета окончена с момента распространения указанных сведений вне зависимости от того, причинили они какой-либо вред охраняемым законом интересам потерпевшего.

4. Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство другого лица, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. Сообщение таких сведений лицу, которого они касаются, не может признаваться их распространением, если лицом, сообщившим данные сведения, были приняты достаточные меры конфиденциальности, с тем чтобы они не стали известными третьим лицам.

5. В Постановлении от 24.02.2005 N 3 Пленум ВС РФ разъяснил, что порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или его деловую репутацию.

6. Следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, являющиеся выражением субъективного мнения и взглядов конкретного лица.

В соответствии со ст. ст. 3 и 4 Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой 12 февраля 2004 г. на 872-м заседании Комитета Министров Совета Европы , политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в СМИ. Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.
———————————
Законодательство и практика масс-медиа. 2004. N 7 — 8.

7. Клевету, соединенную с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а равно преступления сексуального характера, следует отличать от заведомо ложного доноса, ответственность за который наступает по ст. 306 УК.

При заведомо ложном доносе умысел лица направлен на привлечение потерпевшего к уголовной ответственности, а при клевете — на унижение его чести и достоинства. В связи с этим при заведомо ложном доносе сведения о якобы совершенном потерпевшим преступлении сообщаются, как правило, органам, правомочным возбудить уголовное преследование, либо виновным выражается воля привлечь потерпевшего в уголовной ответственности в установленном законом порядке.

8. Статьей 33 Конституции России закреплено право граждан направлять личные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок.

В случае, когда гражданин обращается в государственные органы с сообщением о совершенном или готовящемся, по его мнению, преступлении, но эти сведения в ходе их проверки уполномоченными лицами или органами не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к уголовной ответственности. В таких случаях основанием для уголовного преследования являются факты, свидетельствующие о том, что обвинение в преступлении не имело под собой никаких оснований и было продиктовано намерением виновного причинить вред другому лицу, т.е. имело место злоупотребление правом.

9. Субъект — физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет.

10. Субъективная сторона характеризуется умышленной формой вины. Если лицо, распространяющее ложные измышления, добросовестно заблуждалось относительно соответствия действительности распространяемых им сведений, оно не может быть привлечено к уголовной ответственности за клевету.

Бывают случаи, когда в редакцию СМИ обращаются граждане или организации с требованием опубликовать опровержение информации, распространенной ранее. Расскажем о том, кто вправе требовать опровержения, каков порядок опровержения, а также о том, когда в опубликовании опровержения следует отказать.

Как-то один мой знакомый, работающий главным редактором районной газеты, рассказал историю. В его газете было опубликовано интервью с одним из жителей района (намеревающимся – чего греха таить – баллотироваться в депутаты). Отвечая на очередной вопрос, герой интервью обмолвился, что прошел войну в Афганистане. Через несколько дней после выхода номера в редакцию пришла теща героя интервью и уверяла, что ее зять не то что в Афганистане не был – в армии-то никогда не служил. И потребовала опубликовать опровержение. «Ты опубликовал?», — спросил я коллегу. «Ну да», — ответил тот. И добавил: «А что, не надо было?». Мой ответ его явно огорчил: «В этой ситуации об опровержении не могло быть и речи».

В сегодняшнем материале разбираемся, у кого и в каких случаях возникает право на опровержение, в каком порядке размещается опровержение и когда в опровержении следует отказать.

Кто и в каких случаях может требовать опровержения?

Согласно ст. 43 Закона о СМИ, с требованием об опровержении сведений, обнародованных в СМИ, могут обращаться как граждане, так и организации, при одновременном соблюдении четырех условий:

— сведения были распространены в данном средстве массовой информации;

— сведения относятся к данному конкретному человеку или организации, требующей опровержения;

— сведения не соответствуют действительности;

— сведения порочат честь и достоинство гражданина, к которому они относятся и который обращается за опровержением (либо деловой репутации юридического лица, требующего опровержения).

В приведенном выше примере мы видим, что из четырех необходимых условий выполнялось только одно: сведения, предположительно, не соответствовали действительности. Однако они не носили порочащего характера. Да и с требованием об опровержении обратилось лицо, которое не было наделено соответствующим правом: информация в газете не имела к нему (точнее, к ней) никакого отношения.

Статья 152 Гражданского кодекса РФ (в редакции, действующей с июля 2013 года), устанавливает возможность заявления в суд требований об опровержении сведений, не соответствующих действительности, даже в том случае, если они не носят порочащего характера (подчеркнем, такое требование может быть заявлено только в суд). Однако в этом случае недостоверность сведений должен доказывать сам истец, а срок давности составляет один год. Подробнее об этом способе опровержения читайте в одном из наших следующих материалов.

Как и куда может быть предъявлено требование об опровержении порочащих сведений?

Лицо, в отношении которого в СМИ распространены сведения, порочащие его честь и достоинство, может обратиться с требованием об опровержении непосредственно в редакцию СМИ (или к главному редактору), либо сразу в суд. Как правило, требование об опровержении, направляемое в редакцию, составляется в письменной форме. Лицом может быть представлен и текст опровержения.

Строго говоря, Закон о СМИ не устанавливает срок, в течение которого лицо может обратиться за опровержением. Но если требование об опровержении поступило спустя год и более после распространения сведений в данном СМИ, то редакция вправе отказать в опубликовании опровержения.

Требовать же опровержения порочащих сведений по суду гражданин может независимо от периода времени, прошедшего после распространения соответствующей информации, поскольку, согласно ст. 208 Гражданского кодекса РФ, на требования о защите личных неимущественных прав (к которым относятся, в частности, честь и достоинство) исковая давность не распространяется. В качестве ответчика по таким делам привлекается редакция СМИ (при отсутствии таковой – главный редактор, а если редакция не является юридическим лицом — то учредитель).

Для редакций СМИ требование опровержения в судебном порядке может быть опасно тем, что истец, помимо опровержения, вправе требовать возмещения причиненных распространением порочащих сведений убытков, а если истцом является гражданин — также компенсации морального вреда.

Каков порядок опровержения сведений?

Если в редакцию поступило требование об опровержении распространенных сведений, то в первую очередь необходимо убедиться в том, что выполняются все четыре критерия, необходимые для заявления такого требования, о чем говорилось выше. В частности, следует удостовериться в том, что:

— данные сведения действительно были распространены в этом СМИ;

— данные сведения относятся к лицу, требующему опровержения (для этого необходимо убедиться в том, что требование об опровержении действительно исходит от конкретного человека или организации. Если требование является анонимным, в опровержении должно быть отказано!);

— данные сведения носят порочащий характер, т.е. порочат честь и достоинство (а также деловую репутацию) данного лица (либо деловую репутацию данной организации);

— данные сведения (не) соответствуют действительности.

По поводу установления соответствия распространенных сведений действительности необходимо отметить, что, согласно общему правилу, соответствие сведений действительности должен доказывать тот, кто эти сведения распространил. В нашем случае лицо, требующее опровержения, не обязано доказывать, что сведения являются недостоверными. Напротив, если у редакции отсутствуют доказательства того, что сведения соответствуют действительности, редакция обязана опубликовать опровержение. Другими словами, сведения будут считаться недостоверными, пока редакция СМИ не докажет обратного. То же самое правило действует и в случае, когда требование об опровержении заявляется в суд.

Если выполняются все четыре критерия (в том числе, у редакции отсутствуют доказательства достоверности распространенных ею в СМИ сведений), то информация должна быть опровергнута в том же средстве массовой информации. Здесь возможны два варианта.

Во-первых, лицо может написать текст опровержения самостоятельно и представить в редакцию. В этом случае, согласно ст. 43 Закона о СМИ, распространению подлежит именно этот текст (при условии, что он соответствует требованиям Закона о СМИ, в частности, в нем отсутствуют признаки злоупотребления свободой массовой информации). Если речь идет о теле- или радиопрограмме, то редакция такого СМИ по своему усмотрению может предоставить лицу, представившему текст опровержения, возможность зачитать его самостоятельно.

Во-вторых, если лицо не представило текст опровержения, то данный текст готовит сама редакция (в большинстве случаев происходит именно так).

Как должно выглядеть опровержение в СМИ?

В опровержении должно быть указано:

— какие сведения не соответствуют действительности;

— когда они были распространены данным СМИ;

— как они были распространены данным СМИ.

В периодическом печатном издании опровержение должно быть набрано тем же шрифтом и помещено под заголовком «Опровержение». Как правило, оно размещается на том же месте полосы, что и опровергаемое сообщение.

На радио или телевидении опровержение должно быть передано в то же время суток (и, как правило, в той же передаче), что и опровергаемое сообщение.

Объем опровержения (это особенно актуально, если текст опровержения готовится самим лицом, требующим опровержения) не может более чем вдвое превышать объем опровергаемого фрагмента распространенного материала. В то же время, Закон вводит требование, во многом вступающее в противоречие с предыдущим: не допускается требовать от лица, чтобы его текст опровержения был короче одной стандартной страницы машинописного текста (Закон о СМИ, написанный в начале 90-х годов прошлого века, говорил о тексте, напечатанном на печатных машинках. При компьютерном наборе такой объем текста примерно соответствует одному листу формата А4, набранному с использованием гарнитуры Times New Roman, 12-14 кегль, полуторный интервал).

Что касается радио и телевидения, то здесь Закон в качестве обязательного устанавливает следующее правило: опровержение не должно занимать меньше эфирного времени, чем требуется для прочтения диктором стандартной страницы машинописного текста. С учетом стоимости одной минуты эфирного времени настоятельно рекомендуем редакциям теле- и радиопрограмм всякий раз проверять достоверность сообщаемой информации, если она потенциально может носить порочащий характер.

Когда должно быть размещено опровержение?

Согласно ст. 44 закона о СМИ, если средство массовой информации выходит в свет (или в эфир) не реже одного раза в неделю, то опровержение должно быть опубликовано в течение 10 дней после получения требования об опровержении или его текста. В иных случаях опровержение должно быть размещено в подготавливаемом или ближайшем планируемом выпуске.

В любом случае, редакция обязана в письменной форме (именно в письменной, — так говорит Закон!) в течение одного месяца уведомить гражданина или организацию, обратившихся за опровержением, о предполагаемом сроке распространения опровержения либо об отказе в его распространении с указанием оснований отказа.

В каких случаях можно (или нужно) отказать в опровержении сведений?

Как уже было сказано, требование об опровержении может быть заявлено только при одновременном соблюдении четырех условий. Соответственно, при невыполнении хотя бы одного из них распространенная в СМИ информация не подлежит опровержению.

Кроме того, ст. 45 Закона о СМИ называет специальные случаи, когда в опровержении можно либо необходимо отказать.

В опровержении должно быть отказано, если данное требование или представленный текст опровержения:

— является злоупотреблением свободой массовой информации (ч. 1 ст. 4 Закона о СМИ);

— противоречит вступившему в силу решению суда;

— является анонимным (т.е. не позволяет установить, от какого конкретно лица исходит данное требование).

Наконец, редакция по своему усмотрению вправе отказать в опровержении, если:

— опровергаются сведения, которые уже опровергнуты ранее в данном СМИ;

— требование об опровержении или представленный текст поступили в редакцию по истечение года со дня распространения опровергаемых сведений в данном СМИ.

Если редакция отказывает в опровержении, данное решение должно быть доведено до лица письменно. У лица имеется возможность в течение одного года оспорить отказ в опровержении в судебном порядке.

Можно ли вносить редакторскую правку в представленный текст опровержения?

Закон о СМИ не содержит однозначного ответа на этот вопрос. Однако внесение стилистической правки и корректура текста опровержения представляются вполне допустимыми. По сути, в данном случае отношения между редакцией и автором опровержения точно такие же, как и отношения с авторами любого другого материала: правка допустима, если она не искажает смысла текста. Окончательный текст к опубликованию после редактирования и корректуры рекомендуется согласовать с автором.

Чем право на опровержение отличается от права на ответ?

Право на ответ, как и право на опровержение, представляет собой один из способов защиты личных неимущественных прав гражданина или организации, в отношении которых распространена информация. Причем если раньше право на ответ рассматривалось как способ защиты, альтернативный опровержению, то в настоящее время п. 2 ст. 152 Гражданского кодекса РФ говорит о том, что лицо вправе требовать опубликования в СМИ своего ответа наряду с опровержением. Об отличиях ответа от опровержения, а также о других способах защиты чести и достоинства лица в результате распространения информации в СМИ, IMLEX расскажет в одной из следующих статей.

IMLEX.PRO обращает внимание, что распространение порочащих сведений, не соответствующих действительности, — далеко не единственный случай, когда к редакции СМИ или владельцу интернет-сайта могут быть предъявлены претензии юридического характера. Другой распространенный случай предъявления исков и претензий — вторжение масс-медиа в частную жизнь граждан. О правовых нюансах освещения частной жизни — читайте в нашем материале Что такое «частная жизнь лица» и как о ней рассказывать в СМИ.

В случае возникновения спорных ситуаций, связанных с опровержением сведений, размещенных в СМИ, советуем обращаться за правовой поддержкой к специалистам. Если вы планируете разместить на вашем информационном ресурсе материал, который, как предполагается, может задеть чью-либо честь или деловую репутацию, лучше также предварительно посоветоваться с юристами. Юристы, специализирующиеся на правах СМИ, в этом случае анализируют языковые конструкции, использованные в материале, с точки зрения потенциального риска предъявления претензий, и в особо спорных ситуациях предлагают изменить некоторые формулировки, чтобы избежать негативных последствий для заказчиков.

Артур Мочалов

Газета «Деловой Петербург» запустила этой осенью проект «Судебный репортаж» — платный вызов журналиста издания для освещения арбитражного процесса и попутного сдерживания судейского произвола. Цена вопроса — 100 тыс. рублей. Как выяснил Лайф, столичные журналисты ещё стесняются делать подобные предложения публично и работают через посредников, причём гораздо дешевле. Через коммерческие отделы изданий статьи без рекламных пометок — то есть заказные статьи — влетят в котеечку: «сутенёры» называют цены от 200 тыс. рублей.

Во имя справедливости

Такую услугу в Москве начали оказывать официально намного раньше, чем в Петербурге. Цинично и парадоксально, но это «Агентство независимой журналистики» — пиар-агентство. Заявляемый ценник — 15 тыс. рублей, но, как выяснилось потом, это лишь за новость в издании с сомнительным статусом. «Мы хотим, чтобы каждый имел возможность защищать свои права публично (не только звёзды, медийные личности, известные бизнесмены и пр.)», — говорится на сайте фирмы.

По словам менеджера агентства, услугу заказывают достаточно часто:

— Журналист приходит не от нас, не от «Агентства независимой журналистики», а непосредственно от издания, в котором работает. Все издания зарегистрированы, общественно-политические: «Московский комсомолец», «Вечерняя Москва», «Независимая газета», «Трибуна», — рассказала представитель «Агентства независимой журналистики». — Основная часть суммы идёт редакции — за работу по аккредитации, плюс оплата журналиста. Наша комиссия небольшая, всего 20%. Статья выходит на сайте, никуда не пропадает, ссылка вечная; пишется с учётом пожеланий стороны, которая сделала заказ: разговаривает с адвокатами, разговаривает непосредственно с заказчиком, согласовывает с клиентом, и потом статья размещается.

— Значит, «Вечерняя Москва», «Независимая газета», «Трибуна»…

— «Московский комсомолец». Возможны и другие варианты, у нас очень много журналистов, с которыми мы работаем. Весь вопрос в том, по какой теме у вас слушания, в зависимости от этого мы стараемся привлечь журналиста, который в этой теме разбирается.

— Деловых не вижу.

— Ну, «Трибуна» считается деловой, общественно-политическая-деловая. С «Ведомостями», «Коммерсантом» мы не работаем, если вы их имеете в виду. С «РБК» работали пару раз, но там не очень, скажем так, служба экспедиции надёжная, мы от них отказались. Журналисты сами ребята хорошие, а секретарь, кто отправляет аккредитацию, получает подтверждение, они не очень хорошо относятся к своим обязанностям.

— Разве сложно аккредитоваться в суде?

— Несложно, просто занимает время. И если судья ангажирован, то суд очень часто делает вид, что он теряет присланные ему документы на аккредитацию, не видит, не замечает, пытается найти причины, чтобы отказать. Хотя по закону у него причина отказать только одна — перевод слушания в закрытый режим, если, например, с участием несовершеннолетнего. Суд нужно дёргать.

В отделе рекламы посмеялись, но только над моей жадностью

Всё это нужно было проверить. Мы позвонили в «Московский комсомолец», точнее в структуру издательства, продающую рекламу (РИА «О’кей», почтовые адреса в домене mk.ru). На вопрос о стоимости «освещения судебного земельного конфликта в Московской области» менеджер ответила, что зависит от объёма работы журналиста, размера текста (категории: 1,5–4 тыс. знаков, 4–8 тыс., 8–15 тыс. знаков и т.д.), от итога анализа юристами «МК» документов по делу.

Заметку от 1,5 тыс. до 4 тыс. знаков о процессе менеджер оценила в сумму порядка 200 тыс. рублей. Присутствие журналиста на суде — дополнительная опция, как и размещение анонса на заметку на главной странице (цена анонса — от 40 тыс. до 150 тыс. руб.). Отсутствие рекламной пометки на материале обсуждается при встрече. С «Агентством независимой журналистики» собеседница не работает.

Менеджеры «Вечерней Москвы» сообщили, что договора с АНЖ нет и «на рельсы такая услуга не поставлена»:

— Мы газета мэрии, надо очень грамотно подумать, как это можно сделать. Это же не со значком рекламы будет явно? Это пиар так называемый.

Перезванивает по итогам обсуждений другой менеджер «Вечерки».

Это смешно. Ту сумму, которую вы называете, , — у нас за эти деньги опубликовать вообще ничего нельзя. Можно опубликовать информационное объявление — с днём рождения человека поздравить… Тем более, если это споры хозяйствующих субъектов, вообще не может быть речи о таких деньгах… 15 тыс. рублей — это, скорее всего, они пытаются договориться с журналистами, это исключено: у нас вычитка сильная сейчас. Видимо, это какие-то аферисты. Вы посмотрите на сайте наши расценки

Далее — «Независимая газета». В отделе рекламы издания тоже не слышали об АНЖ («Наверное, 15 тысяч — это только за визит»), зато меньше всех юлили по цене на заметку. Мой текст в районе 5 тыс. знаков на сайт без пометки «на правах рекламы» будет стоить 200 тыс. рублей плюс работа журналиста (20–25 тыс. рублей). В печатную версию газеты — 420 тысяч. Правда, сначала моё предложение, земельное разбирательство в Подмосковье, надо согласовать с юристами: «по тематике есть некоторые ограничения».

Сколько можно заработать на одной заметке

Всё это очень подозрительно, ведь холдинг «Газпром-медиа» закрыл в прошлом году газету «Трибуна», а остатки её редакции издают Newtribuna.ru. При этом гендиректором ООО «Агентство независимой журналистики» значится Алёна Нариньяни — бывший руководитель отдела рекламы «Трибуны». Она владеет 60-процентной долей в ООО «АНЖ» с 2011 года, что наводит на плохие мысли о диагнозе «Трибуны». Зам Нариньяни — Алеся Довлатова, бывшая журналистка, экс-сотрудница пиар-структур «Газпром-медиа». По данным веб-архивов, АНЖ продвигает услугу «Журналист на суд» с 2013 года.

В качестве примеров публикаций «Журналиста на суде» из АНЖ нам прислали примеры продуктов на сайте newtribuna.ru («Деловая трибуна»); показали, как тема может расходиться по другим изданиям. На мою ремарку о том, что «Деловая трибуна» зарегистрирована в РКН как печатная газета на Ростислава Андриянова (свидетельство ПИ № 77-16644), а на сайте и вовсе нет данных о лицензии, — в АНЖ сообщили, что с Андрияновым подписан договор и что подана заявка на регистрацию интернет-СМИ. Стоит ли говорить, что и ООО «Издательский дом «Трибуна», и АНЖ работают по одному и тому же адресу в Москве (Бумажный проезд, 14, стр. 1).

Именно в «Деловой трибуне» журналист на суд стоит 15 тыс. рублей. В остальных изданиях, конечно, дороже, сказал на долгом выдохе сотрудник АНЖ, пожурив за разговоры с партнёрами.

— Судя по тому, что мне рассказали в рекламных отделах газет, вы работаете напрямую с журналистами.

— Естественно, так и есть. Вы напрасно, на самом деле, стали узнавать, потому что официально эту услугу никто не оказывает … За 15 тыс. рублей текст выходит на Newtribuna в новостной ленте, дополнительный уникальный контент. Цены зависят от издания и от того, что за текст. С некоторыми изданиями у нас хорошие отношения, и мы можем ставить текст ниже, чем прайс. Например, Lenta.ru, Gazeta.ru, у нас с ними очень хорошие отношения, но за цену ниже 200 тыс. рублей мы не сможем ничего поставить, потому что это у них нижняя граница — то, что они сами сдают своему учредителю. Если «Независимая газета» интересует, то там будет стоить публикация от 50 тысяч.

— А «Российская газета»?

— «Российская газета» почти не берёт тексты, которые только на сайт, а если печатная версия плюс сайт, то вообще без проблем. Если только сайт, то там нужно обговаривать. На сайт у них стоит около 300 тысяч, если печатная версия, то всё зависит от объёма. Последний текст мы ставили недели, наверное, полторы назад, заплатили за него 1 миллион 600 тысяч рублей. Он стоял на полполосы.

— Ничего себе. А это какой текст?

— Извините, я не буду эту информацию раскрывать, — добавила сотрудница АНЖ.

… В отделе рекламы «Ленты.ру» сперва отказали: с освещением моего судебного конфликта без рекламных пометок рекомендовали обратиться к журналистам — если им покажется интересным, то напишут. Соответствующий сотрудник «Газеты.ру» тоже сначала отверг предложенный формат, однако начал интересоваться деталями моего дела и обещал подключить «коллегу, которая занимается пиар-частью».

И она подключилась. Назвав все ценники по запросу: публикации на Gazeta.ru, Lenta.ru (входят в холдинг Rambler & Co) — 400 тыс. рублей плюс НДС, на Rambler News Service — 150 тыс. рублей; «варианты оплаты обсуждаются». «Поскольку дело слушается в Подмосковье, рекомендую обратить внимание на «Газету», так как у неё большая часть аудитории приходится на Москву и область. Если позволяет бюджет, то лучше использовать все три площадки. Журналиста в суде можно обсуждать только от Rambler News Service (РНС), и это повлечёт увеличение стоимости. В принципе, размещение статей на эту тему возможно на «Газете» и «Ленте», плюс дать в преддверии суда новость на РНС», — отрекомендовалась специалист.

В «Российской газете» поначалу настаивали, что пометка «на правах рекламы» является обязательным требованием, но соблазнение удалось. Когда я обозначил бюджет заметки в 0,8–1,5 млн рублей, как советовали в АНЖ, последовал ответ: «Я могу попробовать согласовать с руководством статью без пометки за повышенный бюджет. Для этого мне необходим хотя бы примерный текст».

Раз мой бюджет оказался востребован, почему бы не обратиться к другим корифеям? В коммерческих подразделениях «Комсомольской правды» были откровенны, не ломались, согласны написать о моём деле на 4–6 тыс. знаков за 300–550 тыс. рублей, само собой, без рекламной пометки.

В «Новой газете», на которую ткнул пальцем собеседник из «Независимой», были осторожнее: вроде бы согласились на формат без пометки, но ценника так и не прислали, требовали всех деталей. В «Коммерсанте» отказали.

Как пронырливые адвокаты дурят хитрых журналистов

В «Деловом Петербурге» заверяют, что пришедший на судебное заседание журналист «обычно не знает, какая сторона его вызвала» («обычно»), а итоговые тексты не согласовываются и вообще это типа нативной рекламы.

И вот куда такой продукт может завести. Это предлагаемые сценарии потребления услуги — из отзывов со страницы АНЖ в соцсетях. Рецензии, как видно, писались одним человеком, выдуманы, и всё же.

Знакомые судебные журналисты с опытом заявили Лайфу, что некоторые давно негласно ходят за деньги в залы заседаний помогать «гарантировать справедливость». Адвокаты договариваются лично с корреспондентами, которые получают гонорар на руки (от пары тысяч рублей до десятков тысяч) просто за присутствие: оно действительно помогает окружающим держать себя в руках. Писать ничего не нужно. Как у настоящих путан, здесь тоже есть клиенты-кидалы: работает пара ушлых южан-адвокатов — они обещают журналисту расплатиться после победы в деле, а потом пропадают.

Резник: «Честный и деньги возьмёт, и правду напишет»

Девальвирует ли такая работа в целом статус журналиста?

Да, и намного сильнее нативной рекламы. Если вы не в курсе, такая реклама мимикрирует под редакционный контент, с пока-ещё-приемлемыми эвфемизмами-приписками типа «партнёрский материал». Но какой нативный рекламодатель позволит себя раскритиковать? Последний. Со временем у читателя начнёт вырабатываться нативная устойчивость и рефлексы, как к баннерам, — и это снизит ценность редакционных текстов ещё до того, как их прочли.

А если нативка о конфликтах? Представьте, что федеральные судьи выезжают в рабочее время разбирать третейские дела, в которых одна из сторон заплатила. Журналисты — те же судьи: без мантии и полномочий, но с аудиторией. Последняя и есть предмет купли-продажи в большинстве видов монетизации СМИ: журналисты и так зависимы от рекламодателей как никогда; было проще, когда доход зависел от бумажного тиража.

Проблему ограничений журналиста по темам, связанным с рекламодателями, в том числе нативными, называют advertising bias (рекламная предвзятость; с владельцами — corporate bias), а покупные визиты журналиста проблему усугубляют — это покупка оптом и «гордости», и «предубеждения». Предприимчивость объяснима: они вынуждены изворачиваться, так как поисковики и другие интернет-сервисы попросту отобрали у газет их рекламную выручку — отсюда и «нативная реклама», и более тесные отношения с рекламодателями и спонсорами, отягощёнными политическими мотивами.

Издание с юридическим уклоном «Право.ру» ничего зазорного в подходе с вызовом журналиста в суд не нашло — опрошенные юристы и представители портала, напротив, рады развитию судебного пиара (litigation PR).

— Законодательство о СМИ — это часть гражданского законодательства, и тут разрешено всё, что не запрещено, — сказала Лайфу Ирина Тулубьева, управляющий партнёр юрфирмы «Тулубьева, Осипов и партнёры». — Поэтому если порочащих сведений в проплаченных заметках нет, а договор заказчика и редакции составлен грамотно, то закон не нарушен.

На юридическую чистоту подобных услуг указывает и известный адвокат Генри Резник, который, например, на днях защищал «РБК» от иска «Роснефти» на 3 млрд рублей. Важна в этом контексте статья 49 закона о СМИ — в ней есть пункт об обязанности журналиста давать достоверную информацию. И если какие-то факты заведомо, тенденциозно опущены, то вся картина становится недостоверной, и тогда у лица, которому причинён вред, есть основания предъявить претензию редакции, рассуждает собеседник. То есть всё зависит от содержания заметки.

— Заказуха в итоге совершенно легальна? Приходит компания, платит за вполне правдивый текст без рекламных пометок.

Ради бога. Честный журналист и деньги возьмёт, и правду напишет. А если кому-либо нанесён вред статьёй без рекламной пометки, редакция становится ответчиком по таким делам. Но не всё то, что не противоречит закону, может быть этически одобрено: нужно отличать право от морали, от кодексов журналистской этики. Такие вопросы входят в ведение Общественной коллегии по жалобам на прессу, в которую я вхожу. Журналист — особая профессия, как и наша — адвокатская. Далеко не всегда нарушение кодекса этики влечёт ответственность. Жизнь показывает, что моральные преграды — непрочный заслон на пути подкупа. Это регулируется совестью конкретного профессионала Генри Резник

Самый актуальный этический кодекс журналиста — медиастандарт 2015 года от упомянутой Общественной коллегии, говорит Иосиф Дзялошинский, профессор факультета коммуникаций, медиа и дизайна ВШЭ. Характерно, что до сих пор это лишь проект (коллегия не смогла собраться утвердить). В документе установлен запрет на скрытую рекламу («джинса») и конфликт интересов. «Хотя все журналистские кодексы запрещают публиковать заказные заметки, по всей стране это делают, все наплевали на принципы. Кодексы отдельно, редакционная практика отдельно», — констатирует Дзялошинский. Платное освещение судебных конфликтов он и вовсе считает уголовно преследуемым давлением на суд — статья 294 УК РФ.

Наконец, мнение того, кто ненавидит журналистику и притом в ней разбирается, — недавно прославившегося на весь мир американского репортёра, который бросил свою профессию и ушёл в порно. В гей-порно. «Нужно всего лишь найти ту работу, которая не будет ежедневно провоцировать вас на самоубийство», — заявлял тележурналист Джим Уокер с 23-летним стажем, бравший интервью у президентов США.

В киностудиях, на сайты которых лучше никогда не заходить, мне дали контакт актёра Далласа Стила, которым стал Джим. Он был краток:

— Журналистам нужно стараться исключать появление какой бы то ни было предвзятости. Никаких компромиссов.

Ста семидесяти российским журналистам — такой круг внештатников из столицы и регионов очертили в «Агентстве независимой журналистики» — никуда уходить не нужно. Они и так в порно.

Слово главным редакторам.

— В рекламных структурах «МК» мне прямо дали понять, что возможно размещение заметок без рекламных пометок.

— Если они вам дали понять, значит, с ними и говорите. Я им такого права не давал, чтобы… Есть расценки, есть пиар-услуги, они есть во всех структурах, и у вас они есть.

— А что такое пиар-услуги? Продвижение без рекламных пометок?

— Почему? Смотря о чём идёт речь. Этим занимается как раз рекламная служба и рекламное агентство. Если идёт речь о ресторанном бизнесе, это одно дело. Если идёт экономический спор, то это совсем другое дело. Если два субъекта спорят друг с другом, это абсолютно разные вещи, и они сами хотят, чтобы это было выплеснуто на общее обозрение, чтобы как-то на свою сторону склонить там адвокатов или, уж я не знаю, чего они там…

— Я это понимаю, но, если они платят за такое освещение деньги, это этично или нет? Мой основной вопрос, с которым я звоню.

— Конечно, этично.

— То есть они платят деньги редакции?

— Не редакции. «О’кей» — это независимая финансовая структура.

— Которая тем не менее финансирует работу редакции. (ЗАО «Рекламно-информационное агентство «О’кей» учреждено Гусевым и его ЗАО «Редакция газеты «Московский комсомолец». — Прим. Лайфа).

— Вы что, в первый раз слышите, что основа медийного бизнеса — это реклама? Вы же из Лайфа? Я с Лайфом вообще не разговариваю. (Дальше Гусев сорвался на оскорбления и бросил трубку. — Прим. Лайфа).

Алексей Гореславский. Исполнительный директор по медиа холдинга Rambler & Co, экс-главред «Лента.ру» (2014–2016).

— Сами визиты журналистов «Делового Петербурга» за деньги — прикольный способ монетизации, но всерьёз им заниматься солидные СМИ не будут. Что касается ваших утверждений о нас, то мы будем проверять факты, разбираться. Тема в целом для отрасли больная, и нужен контроль. Ещё обратите внимание, что пиарщики любят преувеличивать свои успехи в покупке СМИ.

Помощница Владислава Фронина («Российская газета») переадресовала в «дирекцию». Оперативно связаться с Константином Ремчуковым (владелец и главред «Независимой газеты») и Владимиром Сунгоркиным («Комсомольская правда») не удалось.

Александр Куприянов. Главный редактор «Вечерней Москвы».

— Мне интересно, кто в коммерческом отделе вам сказал такое, кто позволяет себе по телефону говорить о подобных услугах. Мы сотрудничаем с различными структурами, но такие материалы у нас выходят со специальными пометками. Конечно, без пометок не этично. Мы безжалостно боремся с любого вида заказухой: честно говоря, когда я пришёл , пришлось поработать в этом плане. Будет большая разборка.

Деловая репутация любого гражданина охраняется на законодательном уровне. Честь и достоинство не могут нарушаться никакими субъектами правоотношений. Зачастую правонарушителями являются именно СМИ. Поэтому необходимо более детально разобраться в этой сфере.

Что такое недостоверные и порочащие сведения

Для того чтобы дать точную и достоверную характеристику таким терминам, как «недостоверные» и «порочащие» сведения, нужно обратиться к норме уголовного закона, регулирующей такое преступление, как клевета (ст. 128.1 УК РФ).

В рамках данной уголовной нормы предусматривается наказание за распространение недостоверной информации. Выявить, какие сведения являются порочащими честь и достоинство, довольно просто. В самой статье 128.1 содержатся некоторые примеры:

  • распространение неправдивых данных о наличии у человека общественно опасной болезни;
  • указание на совершение гражданином сексуального преступления;
  • данныео совершении опасного или особо опасного преступления, не являющиеся достоверными и др.

Помимо этого, стоит обратиться и к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, который закрепляет то, за что еще может наступить ответственность за размещение информации в интернете.

Сюда входит: распространение неправдивых данных о нечестном поведении гражданина, о его низком моральном уровне, о его безнравственном поведении и др.

Разумеется, что данная норма права в значительной степени «задевает» СМИ. В соответствие с Конституцией РФ, в нашей стране действует свобода слова, в том числе и свобода деятельности средств массовой информации.

Такая свобода не должна задевать права и законные интересы других лиц. Именно поэтому бытует мнение, что свобода СМИ оканчивается там, где начинаются конституционные права граждан, общества и государства.

Состав преступления

Как уже отмечалось ранее, одной из основных статей является норма уголовного закона, называемая «Клевета». В данной ситуации нужно помнить, что в РФ ответственности в рамках уголовного законодательства могут подлежать только лица, являющиеся физическими.

Именно поэтому СМИ, как юридическое лицо, привлечь по уголовной статье нельзя. Зато можно привлечь, например, конкретного журналиста, или же руководителя средства массовой информации.

Как и любое другое правонарушение, статья 128.1 имеет свой состав. Сюда входит:

  1. Объект и субъект.
  2. Объективные и субъективные критерии.

Объектом преступления в этой ситуации можно признать конституционные права граждан на честь, достоинство и деловую репутацию.

Объективная часть включает в себя совокупность фактических и психических обстоятельств, которые повлияли на совершение преступления, а также последствия, возникшие вследствие этого.

Субъектом деяния может стать физическое лицо, которое является вменяемым и на момент своего противоправного поступка достигло шестнадцатилетнего возраста.

Вина может иметь место только в форме прямого умысла. 128.1 далеко не единственная правовая норма, регулирующая ответственность средств массовой информации.

Помимо Уголовного кодекса, наказание СМИ регулируется и Кодексом об административных правонарушениях. Среди данного закона предусмотрена ответственность в рамках следующих статей:

  1. 13.15 – Злоупотребление свободой массовой информации.
  2. 13.17 – Распространение обязательных сообщений с нарушением правил.

Именно в рамках данных статей подаются жалобы на организации, занимающиеся распространением массовой информации. Как правило, воздействие на СМИ происходит только в рамках судебного разбирательства.

Досудебные урегулирования, в большинстве своем, ни к какому позитивному результату не приводят.

Внесудебные разбирательства со СМИ

Как отмечалось выше, внесудебные разбирательства, как правило, ни к чему не приводят, однако, такой вариант разбирательства возможен.

Это происходит путем направления претензий, как в саму организацию, занимающуюся распространением массовой информации, так и в иные государственные структуры. К таковым могут относиться:

  1. Прокуратура.
  2. Роспотребнадзор.
  3. Роскомнадзор.

Порядок рассмотрения поступивших обращений закреплен в Федеральном Законе «О порядке рассмотрения обращений граждан в РФ».

В той ситуации, когда досудебные разбирательства не привели ни к какому результату и воздействия на СМИ не произошло, гражданин имеет право продолжить разбирательство уже в судебном порядке.

Как требовать опровержения

В той ситуации, когда было обнаружено, что СМИ распространяют сведения, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию, гражданин имеет право потребовать опровержения этого.

Опровержение происходит с помощью массовых средств распространения информации. Происходит это тем же образом, которым и было распространено порочащее сведения. Например, в газете, по новостям в телевизоре, в прямом эфире радио.

Для того чтобы потребовать опровержения, необходимо написать письменную претензию на имя руководителя средства массовой информации. Претензия должна содержать в себе:

  • наименование органа СМИ;
  • указание на заявителя;
  • указание на распространенные порочащие сведения и способ совершения этого (по телевизору, на сайте, по радио и др.);
  • просьба об опровержении;
  • дата и подпись.

Важно: на претензию в установленные сроки обязательно должен быть дан письменный ответ. В противном случае гражданин имеет право уже на судебное разбирательство как в рамках гражданского, так и уголовного процессов.

Судебные разбирательства

Как уже отмечалось выше, судебные разбирательства с участием СМИ могут происходить как в рамках гражданского, так и уголовного процессов.

В первом случае, это происходит по нормам и правилам, предусмотренным ГК и ГПК. В рамках данного разбирательства, возможно привлечь СМИ к гражданской правовой ответственности и взыскать причиненные убытки. Также возможно и потребовать опровержения.

В рамках уголовного разбирательства конкретных должностных лиц можно привлечь уже к более строгой ответственности, влекущей за собой судимость и массу других негативных последствий.

Как можно получить компенсацию

Существует две возможности получения компенсации:

  • в судебном порядке;
  • в досудебном порядке.

В судебном порядке довольно-таки просто получить компенсацию. Для этого необходимо собрать полный комплекс доказательственной базы, подтверждающей наличие морального или же материального вреда.

В дальнейшем взыскание компенсации после вынесения судом решения происходит судебными приставами – исполнителями.

В досудебном порядке вероятность взыскания компенсации минимальна. Это может произойти только в той ситуации, когда конкретная организация, занимающаяся распространением массовой информации, самостоятельно признала свою ошибку и готова возместить ущерб.

Какую ответственность несут СМИ

Прежде всего, нужно речь идет о материальной ответственности, а именно о штрафах и компенсациях. Штраф применяется в рамках уголовной и административной ответственности.

Моральная компенсация является гражданско-правовым понятием. Ее взыскание производится независимо от взыскания штрафных санкций.

В качестве дополнительных мер ответственности может быть предусмотрена ликвидация организации, распространяющей массовую информацию. Если речь идет о физических лицах – журналистах, руководителей СМИ, то они могут быть лишены свободы в рамках уголовной ответственности.

Таким образом, средства массовой информации в рамках осуществления своей деятельности не могут затрагивать и нарушать права и законные интересы других лиц и органов государственной власти.

В противном случае, это может повлечь за собой ответственность трех видов: уголовная, административная и гражданская.

Уменьшить долю негативной информации в СМИ – такое предложение появилось в феврале 2019 года в Казахстане. Возмущений было поначалу много, но понемногу страсти поутихли. Между тем идёт разработка специальной программы, которая сможет давать оценку опубликованным новостям и считать, сколько негативной и сколько позитивной информации обнародовало то или иное СМИ.

«Необходимо ограничить публикацию негативного контента до 30 процентов»

7 февраля директор Конгресса молодёжи Казахстана Тохтар Болысов предложил снизить количество негативной информации в СМИ. Лидер молодёжного движения посчитал, что в отечественной прессе большие проблемы с публикуемым материалом.

«Что мы видим сегодня? Насилие, убийства, коррупция. Большинство журналистов не стараются искать материалы, лишь публикуют готовые пресс-релизы. Необходимо ограничить публикацию негативного контента до 30 процентов. Данные меры заставят новостные порталы быть в постоянном поиске положительного контента, а также ограничат негативное мышление среди молодёжи», – заявил на заседании круглого стола в Сенате Парламента РК Тохтар Болысов.

Вице-министр информации и коммуникаций Нургуль Мауберлинова (ведомство преобразовано в Министерство информации и общественного развития. – Авт.) в ответ на предложение Тохтара Болысова заявила, что министерство уже проводит работу с редакторами и руководителями СМИ по уменьшению негативного контента.

После этого мероприятия журналисты заговорили о давлении на прессу. В кулуарах официальных мероприятий отвечать пришлось и министру Абаеву, который заверил, что его ведомство с негативными публикациями не борется, а высказанное в Сенате предложение – инициатива Конгресса молодёжи Казахстана.

«Было неправильное понимание. Эту инициативу выдвинула общественная организация. По-моему, Конгресс молодёжи. Наш представитель имела в виду, что мы будем бороться с деструктивной информацией, противоправной. Ни о какой борьбе с негативом речи не идёт», – процитировало Даурена Абаева агентство «КазТАГ».

Почему негатива не больше 30 процентов? Кто это должен считать? Да и, вообще, что именно считать негативом? Новость о задержании за взятку чиновника – негатив или позитив? Он коррупционер, но его же поймали. Такие вопросы задавали журналисты в соцсетях, друг другу и правозащитникам. А ресурс NewReporter.org посчитал количество негативных публикаций за один день на пяти различных ресурсах: Zakon.kz, Stan.kz, Sputnik Казахстан, КТК, Forbes.kz.

Меньше всего негатива 7 февраля было у Forbes.kz, всего одна новость – это 3,3 %. Сайт Sputnik Казахстан набрал 14%, Zakon.kz – 18% негатива. Вопреки устоявшемуся мнению, что КТК даёт только одну «чернуху», на сайте всего 7 из 27 материалов были негативными. 30-процентный порог достиг только казахоязычный сайт Stan.kz.

«Я не предлагал закрыть рот журналистам»

Автор инициативы Тохтар Болысов объяснил informburo.kz, что главная цель его предложения – снижение потока новостей, отрицательно влияющих на психологическое состояние человека:

«Все выделили 30 процентов, а на самом деле здесь главная цель – снизить количество. Негативная информация, о которой я говорил, – это такая информация, от которой стынет кровь в жилах: это убийства, это насилие, обнаружение трупов, частей тела, – пытается объяснить своё предложение Тохтар Болысов. – Чтобы дети и молодёжь, начинающие интересоваться социальной жизнью, заходя на определённые информпорталы, могли видеть хотя бы в общей ленте картину без крови. Я знаю, что у нас запрещены законом фотографии с кровью, это уже хорошо, но сама информация, кровавые громкие названия: «Труп без головы был найден на какой-то стройке», к примеру…»

Между тем нынешнее законодательство требует маркировать информационные сетевые ресурсы, большинство из которых не предназначены ни для детей, ни для подростков – на их сайтах стоит отметка «18+».

«Некоторые журналисты меня, к сожалению, не так поняли и говорили, что я якобы хочу вернуть совковые методы цензуры, когда говорят, что всё в стране хорошо, всё замечательно. Нет, я не это имел в виду, я говорил про ту информацию, которая может повлиять на психику человека», – поясняет Болысов.

Лидер молодёжной организации заявляет, что не имеет в виду какие-то законодательные ограничения, а лишь предлагает принять что-то вроде джентльменского соглашения, кодекса для казахстанских журналистов.

«Заметьте, я не просил законодательно урегулировать этот вопрос, многие говорят, что я прошу изменить законодательство. Я лишь озвучивал это на площадке, где были представители разного общества, возможно, это будет какой-то проект – кодекс джентльмена, возможно, это будет какой-то кодекс журналиста. Просто я не знаю, какие существуют площадки журналистов и как это можно регулировать. Это было лишь предложение, обращение к обществу. Я ни в коем случае не хотел задеть свободу слова в Казахстане. Она должна быть, она должна развиваться в нашей стране обязательно», – сказал Тохтар Болысов в интервью informburo.kz.

На своей странице в Facebook лидер молодёжного движения отметил, что не предлагал закрывать рот журналистам, и извинился перед теми представителями СМИ, которых его предложение задело.

Чтоб было «меньше искушения сомневаться»

Журналистам это предложение совершенно не понравилось.

По мнению Александра Подойникова, директора отдела информационных программ КТК, инициативы надо выдвигать согласно своему профилю.

«На КТК позвонила женщина и в грубой форме потребовала перенести «Новости» на восемь вечера, а турецкий сериал – на девять. Потому что в 20.00, когда он идёт, она укладывает ребёнка и пропускает всё самое интересное. Это примерно такого же плана предложение. Может, каждый займётся своим делом? Конгрессу молодёжи предлагаем бросить все силы на избавление от негатива не в СМИ, а в нашей повседневной жизни», – считает Александр Подойников.

Журналист Зарина Ахматова видит в подобных предложениях попытки избежать прямого отображения действительности в СМИ.

«Кто-то из философов, кажется это Бодрийяр, сказал, что один из феноменов массовой коммуникации – гиперреальность, создание головокружения от действительности. Видимо, действительность сама по себе не вызывает подобной эйфории сейчас, поэтому надо создать этот «новояз». Наверное, цитировать Оруэлла – уже моветон, но меня не покидает ощущение, что в Казахстане эту антиутопию взяли за руководство к действию. «Новояз» в книге «1984» был средством, позволяющим очистить язык от слов и выражений, чуждых линии партии и действующей идеологии, – чем меньше слов, тем меньше искушения сомневаться. Мне это что-то навязчиво напоминает», – признаётся Зарина.

Другой причиной появления таких предложений является, по её мнению, кризис коммуникации между властью и обществом.

«Отсутствующий опыт реальной жизни и взаимодействие с гражданами сказываются на том, что чиновники не умеют коммуницировать с людьми. Ну просто потому, что не знают как. И негатив, который пытаются снизить искусственно в СМИ, – это лишь следствие этого административного фейла, но никак не желания журналистов опорочить ангелоподобных чиновников», – полагает Зарина Ахматова.

Разработчики программы, позволяющей выявлять негативный контент: «Мы занимаемся наукой»

В Институте информационных и вычислительных технологий в Алматы уже работают над специальной программой, которая сможет определять негативный контент и считать его. Разработчики уверяют, что с инициативой Конгресса молодёжи Казахстана никак не связаны, более того, инициатива прозвучала недавно, а над своим проектом они работают уже больше года.

«Это общегосударственная проблема. Сейчас на сайт любого СМИ заходишь, в основном выходит негативная информация – в основном убийства, ДТП, ещё что-то. СМИ в погоне за читательской аудиторией, за количеством просмотров и рейтингов выгодно печатать статьи, которые повышают рейтинг, которые вызывают больше просмотров, и продажа рекламы растёт. Потому вы и ориентируетесь на негатив, что он привлекает больше внимания», – говорит Рустам Мусабаев, заведующий лабораторией анализа и моделирования информационных процессов Института информационных и вычислительных технологий в Алматы.

Рустам Мусабаев / Фото Informburo.kz

Разработчики уверяют, что проектом решили заняться самостоятельно, прямого заказа чиновники им не давали.

«Мы в кулуарах встречаемся часто, министры к нам приходят и спрашивают: чем вы занимаетесь? Мы говорим, что мы обрабатываем текстовые данные. Они спрашивают: можете ли вы нам негатив посчитать, или позитив, или просто выдать отчёт? Они могут спросить, например, как СМИ освещают проблемы образования, могут попросить неофициально выгрузить им какую-то информацию, аналитическую форму, дать какую-то аналитическую справку. Прямого заказа, чтобы нам дали финансирование под составление рейтинга СМИ, выявление негатива в СМИ, у нас нет. Вы поймите, мы занимаемся наукой, но иногда у нас просят какую-то выгрузку сделать, список СМИ составить. Эта аналитическая работа разовая», – объясняет Рустам Мусабаев.

Более того, учёный уверяет, что разработанный алгоритм сможет не только новости в СМИ анализировать, но и целые книги. Прежде всего они разрабатывают метод. Задача – научить программу распознавать негатив. Для этого необходимо, чтобы ей сначала показали, что такое негатив, а что – позитив. По словам разработчиков, это будут делать эксперты информационного центра при Министерстве образования и науки РК.

«Для того чтобы машину обучить, мы должны ей дать обучающее множество, то есть множество документов, которые явно содержат негатив, нейронная сеть учится распознавать негативную информацию. К примеру, сначала человек ставит галочки на тех статьях, которые, по его экспертному мнению, являются негативными. А потом машина уже обучается – имея такой набор галочек напротив каждой статьи, она понимает, какие слова используются в этой негативной статье. То есть машина фактически учится выявлять слова или негативную лексику. Например, в вашей статье говорится про убийства, или мошенничество, или про коррупцию, например. Эти вещи человек негативно воспринимает, это же не позитив, это негатив», – говорит Мусабаев.

Основная задача проекта – научная, говорят в Институте информационных и вычислительных технологий, он не ставит под собой цель что-то контролировать.

«Мы берём информационное пространство интернета, в том числе СМИ, и пытаемся понять, какая тематика присутствует и какие тренды есть, – утверждает заведующий лабораторией анализа и моделирования информационных процессов института. – Глобально наш проект связан с определением именно информационной составляющей нашего интернета, что волнует пользователей интернета, какие данные в казахстанском сегменте интернета, какие темы там присутствуют, как эти темы набирают популярность».

Учёные всячески подчёркивают, что их проект не имеет никакой политической подоплёки, а преследует только исследовательские цели.

«Это чисто научный проект, он не ставит под собой цель что-то контролировать, мы пытаемся понять, чем живёт казахстанский интернет, с помощью алгоритмов», – поясняет Рустам Мусабаев.

Завершить проект разработчики планируют в 2021 году.

В Министерстве образования и науки РК не стали отвечать на вопрос informburo.kz о том, будут ли в рамках научного проекта эксперты информационно-аналитического центра МОН РК оценивать тональность публикаций в СМИ и по каким критериям. Однако отметили, что ведомство уже проводит мониторинг СМИ ежедневно .

«По итогам первого квартала текущего года совместно с местными исполнительными органами приняты меры по 153 негативным публикациям, в том числе по вопросам насилия среди несовершеннолетних (16), насилия в отношении несовершеннолетних (20), суицида среди несовершеннолетних (2), обеспечения прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (1), недосмотра и поиска несовершеннолетних (15), несчастных случаев с детьми (38), нарушения прав несовершеннолетних на жилище (2), поборов в организациях образования (1), дорожно-транспортных происшествий с участием несовершеннолетних (10)», – говорится в официальном ответе МОН на запрос informburo.kz.

Бюджетные средства на «повышение социального оптимизма казахстанцев»

В качестве одного из способов снизить объём негатива в СМИ в Казахстане давно используется государственный информационный заказ. В рамках этого заказа правительство стимулирует казахстанские издания больше рассказывать о позитивном – в основном об успешной деятельности государственных органов.

В 2017 году на финансирование госинформзаказа из республиканского бюджета было выделено 54,8 миллиарда тенге.

Неправительственная организация «Правовой медиацентр» попыталась выяснить получателей госинформзаказа в 2018 году, но ничего не вышло. Ведомство Даурена Абаева ограничило доступ к информации и отказалось предоставлять данные. Сколько денег и кому выделили на публикацию «положительных новостей», НПО так и не удалось выяснить, суд встал на сторону чиновников.

Директор правового медиацентра Диана Окремова считает, что в казахстанских СМИ, наоборот, слишком много позитивных новостей.

«Насчёт негатива 70 на 30 – это вообще какой-то бред полнейший, к счастью, министр, насколько я знаю, от этого открестился и сказал, что не будет такой инициативы. Но я думаю, что инициативы не будет законодательно, однако в каких-то неофициальных беседах с главными редакторами это требование действительно было, есть и будет. Если посмотреть лоты информполитики у нас, там очень много позитивного, то есть СМИ получают деньги на освещение позитивных вещей. Опять в этом году всплыла формулировка «повышение социального оптимизма казахстанцев». Я думала, что её убрали, но она в этом году опять появилась», – говорит Диана Окремова.

Что такое «позитив» и что такое «плохо»

От редакции. Очевидно, что основная проблема заключается в дефинициях. Что такое негативный контент? На этот вопрос все отвечают по-разному. Для кого-то любая критика в адрес власти по определению негативна. Для кого-то негатив – это просто новости, которые заставляют бояться, вызывают плохие эмоции. Кто-то уверен, что даже новости о ДТП и раскрытых преступлениях могут нагнетать социальную напряжённость в обществе.

Пока все стороны не договорятся о едином понимании термина «негативный контент», невероятно высокой остаётся опасность, что под маркой благородных устремлений – заботы о социальном самочувствии граждан или стремлении оградить детей от «плохих» новостей легко удастся ещё больше ограничить казахстанские СМИ, и без того находящиеся под давлением.

При этом необходимо учитывать, что журналисты в этом вопросе, как правило, следуют потребностям аудитории. Общепринятым стал термин «negativity bias»(«негативный уклон») в качестве констатации того факта, что масс-медиа ориентированы на негативную новостную повестку.

Почти 10 лет назад американские учёные Стюарт Сорока и Стефен МакАдамс провели эксперимент. Они стали показывать испытуемым видеосюжеты, чередуя позитивные и негативные новости, одновременно измеряя физиологические показатели участников эксперимента. Выяснилось, что негативные новости вызывают более сильную реакцию организма, чем позитивные. Исследователи предположили, что это обусловлено эволюцией: человеческий организм приучен сильнее реагировать на негативные стимулы, чем на позитивные, потому что готовность к угрозам определяет выживаемость рода.

СМИ не могут игнорировать потребности аудитории, для которой работают. Одновременно журналисты должны понимать, что на них лежит ответственность за создание определённых настроений в обществе. Это значит, что отбор фактов и способ их подачи остаётся важнейшей частью работы любой редакции любого СМИ. Но это скорее этический выбор, внутреннее дело редакции, а не предмет законодательного регулирования или государственного мониторинга с последующими выводами.

Записи созданы 8837

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх