Секрет производства ГК

Право на секрет производства (ноу-хау)

Секретом производства (ноу-хау) признаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие) о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере и о способах осуществления профессиональной деятельности, имеющие действительную или потенциальную коммерческую ценность вследствие неизвестности их третьим лицам, если к таким сведениям у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и обладатель таких сведений принимает разумные меры для соблюдения их конфиденциальности, в том числе путем введения режима коммерческой тайны.

Секретом производства не могут быть признаны сведения, обязательность раскрытия которых либо недопустимость ограничения доступа к которым установлена законом или иным правовым актом.

Обладателю секрета производства принадлежит исключительное право использования его в соответствии со статьей 1229 Гражданского Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на секрет производства), в том числе при изготовлении изделий и реализации экономических и организационных решений. Обладатель секрета производства может распоряжаться указанным исключительным правом.

Лицо, ставшее добросовестно и независимо от других обладателей секрета производства обладателем сведений, составляющих содержание охраняемого секрета производства, приобретает самостоятельное исключительное право на этот секрет производства.

Исключительное право на секрет производства действует до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность сведений, составляющих его содержание. С момента утраты конфиденциальности соответствующих сведений исключительное право на секрет производства прекращается у всех правообладателей.

По договору об отчуждении исключительного права на секрет производства одна сторона (правообладатель) передает или обязуется передать принадлежащее ей исключительное право на секрет производства в полном объеме другой стороне — приобретателю исключительного права на этот секрет производства.

При отчуждении исключительного права на секрет производства лицо, распорядившееся своим правом, обязано сохранять конфиденциальность секрета производства до прекращения действия исключительного права на секрет производства.

По лицензионному договору одна сторона — обладатель исключительного права на секрет производства (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования соответствующего секрета производства в установленных договором пределах.

Лицензионный договор может быть заключен как с указанием, так и без указания срока его действия. В случае, когда срок, на который заключен лицензионный договор, не указан в этом договоре, любая из сторон вправе в любое время отказаться от договора, предупредив об этом другую сторону не позднее чем за шесть месяцев, если договором не предусмотрен более длительный срок.

При предоставлении права использования секрета производства лицо, распорядившееся своим правом, обязано сохранять конфиденциальность секрета производства в течение всего срока действия лицензионного договора.

Лица, получившие соответствующие права по лицензионному договору, обязаны сохранять конфиденциальность секрета производства до прекращения действия исключительного права на секрет производства.

Исключительное право на секрет производства, созданный работником в связи с выполнением своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя (служебный секрет производства), принадлежит работодателю.

Гражданин, которому в связи с выполнением своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя стал известен секрет производства, обязан сохранять конфиденциальность полученных сведений до прекращения действия исключительного права на секрет производства.

В случае, когда секрет производства получен при выполнении договора подряда, договора на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ либо по государственному или муниципальному контракту для государственных или муниципальных нужд, исключительное право на такой секрет производства принадлежит подрядчику (исполнителю), если соответствующим договором (государственным или муниципальным контрактом) не предусмотрено иное.

Нарушитель исключительного права на секрет производства, в том числе лицо, которое неправомерно получило сведения, составляющие секрет производства, и разгласило или использовало эти сведения, а также лицо, обязанное сохранять конфиденциальность секрета производства обязано возместить убытки, причиненные нарушением исключительного права на секрет производства, если иная ответственность не предусмотрена законом или договором с этим лицом.

Лицо, которое использовало секрет производства и не знало и не должно было знать о том, что его использование незаконно, в том числе в связи с тем, что оно получило доступ к секрету производства случайно или по ошибке, не несет ответственность.

Денис Доротенко

Ведущий юрисконсульт ООО «ЯНДЕКС»

специально для ГАРАНТ.РУ

Настоящая колонка посвящена обзору секрета производства (известного также как ноу-хау) как результата интеллектуальной деятельности в понимании российского законодательства и в срезе российской судебной практики. В статье рассматривается правовой статус секрета производства, отдельные аспекты режима коммерческой тайны в отношении такого объекта, особенности реализации права распоряжения им, ситуации, при которых у такого результата интеллектуальной деятельности могут быть несколько независимых правообладателей.

Периодически юридическому сообществу становится известно о судебных процессах в отношении информации, являющейся секретом производства (например, Постановление Суда по интеллектуальным правам от 16 ноября 2017 г. по делу № А33-28905/2016). Иногда такие судебные споры становятся следствием перехода сотрудника из одной организации в другую, когда в связи с трудовой деятельностью на предыдущем месте работы ему стал известен секрет производства, в отношении которого был введен режим коммерческой тайны, а работник (например, ввиду недобросовестности или в корыстных целях) разгласил его коллегам на новом месте работы.

Поскольку для судебной практики секрет производства, как объект споров сторон, не такое частое явление и нередко возникают вопросы относительно его правового статуса, разграничения с понятием коммерческой тайны, целью данной колонки является освещение правового статуса секрета производства (ноу-хау) как результата интеллектуальной деятельности и его соотношение с коммерческой тайной.

Понятие секрета производства

Секрет производства как результат интеллектуальной деятельности знаком действующему российскому законодательству, что нашло свое закрепление в главе 75. «Право на секрет производства (ноу-хау)» Гражданского кодекса. Понятие секрета производства приведено в ст. 1465 ГК РФ следующим образом: «Секретом производства (ноу-хау) признаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие) о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере и о способах осуществления профессиональной деятельности, имеющие действительную или потенциальную коммерческую ценность вследствие неизвестности их третьим лицам, если к таким сведениям у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и обладатель таких сведений принимает разумные меры для соблюдения их конфиденциальности, в том числе путем введения режима коммерческой тайны».

Двойное именование обсуждаемой категории результатов интеллектуальной деятельности (как секрет производства, так и ноу-хау) объясняется тем, что ноу-хау – это результат калькирования в отечественное законодательство термина know-how из англо-саксонского права. Дословно его можно перевести как «знать-как» (то есть под этим понимаются знания практического или технического характера, ставшие известными в результате опыта или исследования). И в целях гармонизации отечественной нормативно-правовой базы праву иностранных государств (в том числе и для защиты отечественных обладателей секретов производства) было введено такое дополнительное обозначение к термину секрет производства.

В качестве сведений, составляющих секрет производства, В. Никитин выделяет следующие1:

  1. сведения о результатах научных исследований;
  2. техническая и технологическая документация;
  3. результаты опытов и испытаний;
  4. методики;
  5. материалы исследования применяемых технологий и технологических процессов;
  6. прогнозируемые оценки рыночной конъюнктуры;
  7. тенденции развития техники и технологий;
  8. сведения о поставщиках и покупателях;
  9. информация об условиях и ценах по договорам, которые заключаются или о заключении которых ведутся переговоры.

Этот перечень не является исчерпывающим, и в перечень таких сведений могут входить и иные сведения.

В качестве конкретных примеров секрета производства можно вспомнить процесс создания гидроизолирующего материала «Пенетрон», химического состава напитка «Кока-Кола», техническую документацию по блокам подготовки газа автоматический БПГА «Исток-1» (по последнему примеру см. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 19 января 2017 г. № Ф06-15816/2016 по делу № А65-7789/2016).

Однако не все такие сведения могут быть признаны секретом производства. Пункт 2 ст. 1465 ГК РФ определяет, что секретом производства не могут быть признаны сведения, обязательность раскрытия которых либо недопустимость ограничения доступа к которым установлена законом или иным правовым актом.

Правовая охрана секрета производства (ноу-хау)

Правовая охрана секрета производства выражается в том, что секрет производства признается законодательством самостоятельным результатом интеллектуальной деятельности, в виду чего обладателю секрета производства принадлежит исключительное право его использования и распоряжения любым не противоречащим закону способом, в том числе при изготовлении изделий и реализации экономических и организационных решений (см. п. 1 ст. 1466 ГК РФ).

Ввиду этого, если лицо неправомерным образом получит информацию, представляющее собой секрет производства ее обладателя, и это станет причиной нарушения исключительного права такого обладателя, последний будет вправе защищать свои нарушенные права всеми допустимыми с точки зрения закона средствами, добиваясь устранения такого нарушения.

Однако если лицо добросовестно и независимо от других обладателей секрета производства стало обладателем сведений, составляющих содержание охраняемого секрета производства, такое лицо приобретает самостоятельное исключительное право на этот секрет производства (п. 2 ст. 1466 ГК РФ). Такая норма позволяет сделать вывод о том, что у секрета производства может быть несколько независимых обладателей, если каждый из них правомерно и отдельно от других смог в силу опыта, знаний либо исследований достигнуть того информационного результата, который представляет собой соответствующий секрет производства.

В то же время, наличие этой нормы позволяет говорить о том, что законодатель, в целях развития и стимулирования инноваций и конкуренции (в первую очередь, в промышленной сфере деятельности), тем самым позволяет различным лицам получить правовую охрану на один и тот же, по сути, секрет производства.

При этом, законодательно определено, что правовая охрана в отношении секрета производства (в виде предоставления его обладателю в отношении него исключительного права на секрет производства) действует до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность сведений, составляющих его содержание (ст. 1467 ГК РФ). Как только конфиденциальность сведений, составляющих секрет производства, утрачивается, исключительное право на секрет производства прекращается у всех правообладателей. При этом если обладатель такого секрета производства пожелает прекратить его правовую охрану путем правомерного раскрытия конфиденциальной информации, составляющей секрет производства, законодательно он не обязан уведомлять иных обладателей такого секрета производства о своем решении и наступающих вследствие этого правовых последствиях и тем более согласовывать с ними такие свои действия.

Сведения могут считаться конфиденциальными, если в отношении них введен режим коммерческой тайны. Этот вывод сделан на основании п. 57 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5, Пленума ВАС РФ от 26 марта 2009 г. № 29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», который изложен следующим образом: «Секретом производства (ноу-хау) признаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие) о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере и о способах осуществления профессиональной деятельности, имеющие действительную или потенциальную коммерческую ценность вследствие неизвестности их третьим лицам, если к таким сведениям у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и обладатель таких сведений принимает разумные меры для соблюдения их конфиденциальности, в том числе путем введения режима коммерческой тайны».

Соответственно, чтобы обладатель информации мог считать такую информацию своим секретом производства, он должен принять все необходимые меры, чтобы в отношении такой информации действовал режим коммерческой тайны, который предусмотрен положениями Федерального закона от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ «О коммерческой тайне». При отсутствии режима коммерческой тайны лицензионный договор на секрет производства может быть признан незаключенным (см. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 августа 2017 г. по делу № А40-137995/2016).

Как верно отмечает П. Гулидов2, указанный федеральный закон не предусматривает определенного способа прекращения режима коммерческой тайны в отношении информации конфиденциального характера. Также ни этот закон, ни положения ГК РФ не предусматривают исключений для восстановления режима правовой охраны секрета производства, если действия по разглашению такой информации носили неправомерный характер. Поэтому если представить ситуацию, в соответствии с которой в ходе открытого судебного разбирательства будет установлено, что разглашение лицом сведений, составляющих содержание секрета производства, было незаконным и данное лицо будет привлечено к ответственности за разглашение информации, составляющей коммерческую тайну, исключительное право на такой секрет производства все равно можно считать прекращенным уже по тому основанию, что указанные сведения стали известны неопределенному кругу лиц.

Распоряжение правами на секрет производства

Помимо такого своеобразного вида распоряжения исключительным правом на секрет производства, как совершение действий по раскрытию сведений, составляющих его содержание (то есть досрочное прекращение исключительного права), обладатели вправе также передать (произвести отчуждение) исключительное право на секрет производства в полном объеме другой стороне (ст. 1467 ГК РФ) или предоставить другой стороне право использования (лицензию) соответствующего секрета производства в установленных договором пределах (ст. 1468 ГК РФ).

И если в отношении отчуждения исключительного права следует, главным образом, иметь в виду положения п. 2 ст. 1467 ГК РФ, согласно которым при отчуждении исключительного права на секрет производства лицо, распорядившееся своим правом, обязано сохранять конфиденциальность секрета производства до прекращения действия исключительного права на секрет производства (то есть чтобы прежний обладатель исключительного права, после получения вознаграждения за секрет производства, не обнулил коммерческую ценность переданного секрета производства путем разглашения его содержания, и тем самым лишил выгоды нового обладателя), то про лицензионный договор можно рассуждать более подробно.

Лицензионный договор на ноу-хау

Как и в случае с отчуждением исключительного права на секрет производства, к отношениям сторон по лицензионному договору также применимы ограничения относительно разглашения информации. Так, согласно ст. 1469 ГК РФ, лица, получившие соответствующие права по лицензионному договору, обязаны сохранять конфиденциальность секрета производства до прекращения действия исключительного права на секрет производства. Это объясняется той же необходимостью сохранить коммерческую ценность секрета производства в случаях, когда лицензиат перестал быть связан условиями такого лицензионного договора. И чтобы у него не было соблазна раскрыть сведения, составляющие секрет производства, по истечении срока действия договора (и тем самым причинить вред действующим обладателям такой информации), полагаем, на этот случай и предусмотрено данное законодательное ограничение.

Если говорить про срок действия лицензионного договора, то ГК РФ не устанавливает определенные требования к нему. Лицензионный договор может быть заключен как с указанием, так и без указания срока его действия. Однако если срок в договоре не конкретизирован, то за каждой из сторон законодательно закреплено право на односторонний отказ от договора с обязательным условием предварительного предупреждения другой стороны об этом в срок не позднее, чем за 6 месяцев до даты вступления такого отказа в силу (ст. 1469 ГК РФ). При этом, стороны вправе закрепить в договоре иной, более длительный срок такого предварительного уведомления.

Лицензия на использование секрета производства может быть предоставлена в том числе и в рамках договора коммерческой концессии (ст. 1027 ГК РФ, Решение Советского районного суда г. Казани (Республика Татарстан) № 2-2216/2017 2-2216/2017~М-583/2017 М-583/2017 от 18 апреля 2017 г. по делу № 2-2216/2017, Решение Арбитражного суда Красноярского края от 19 июля 2017 г. по делу № А33-350/2017).

В целом, можно говорить о том, что такой правовой институт, как секрет производства, нашел определенное правовое закрепление в действующем законодательстве, что позволяет обладателям сведений, составляющих секрет производства, в полной мере реализовывать свои правомочия относительно такого объекта интеллектуальных прав и защищать такие свои права в судебном и внесудебном порядке на основании действующей нормативно-правовой базы.

Высказанные в настоящей статье суждения являются личным мнением автора и могут не совпадать с официальной позицией ООО «ЯНДЕКС».

УДК 343.157

А.А. Рукавишникова

ПРИЗНАКИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ПРОИЗВОДСТВА, ПРЕДНАЗНАЧЕННОГО ДЛЯ ПРОВЕРКИ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ, СФОРМУЛИРОВАННЫЕ В РЕШЕНИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА1

В статье отмечается, что согласно решениям Европейского Суда по правам человека с момента, когда решение стало окончательным, оно может быть проверено только в рамках исключительных процедур. В связи с чем анализируются отраженные в решениях Европейского суда по правам человека признаки исключительного (экстраординарного) производства в рамках которого могут быть проверены решения, которые приобрели статус окончательных судебных решений. Отмечается, что преодоление устойчивости (стабильности) как одного из признаков окончательности решения допустимо и обосновано только в качестве исключительной ситуации, которая предопределяет существование специфических (экстраординарных) признаков самого такого производства. Исходя из решений Европейского Суда по правам человека, к ним можно отнести: особость самой инстанции, особость процедуры, особость предмета проверки, реализация при проверке приоритета защиты интересов частных лиц.

Ключевые слова: система проверки судебных решений, окончательное судебное решение, исключительное производство и его признаки, решения Европейского Суда по правам человека.

A.A. Rukavishnikova

OF HUMAN RIGHTS

1 Исследование подготовлено в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ, проект № 16-03-00413.

Европейский Суд по правам человека связывает возникновение состояния правовой определенности как естественного и необходимого условия существования и развития любого человека, общества и государства, с появлением и обеспечением на уровне национального законодательства и правоприменительной практики окончательного судебного решения.

В своих решениях Европейский Суд по правам человека использует два подхода к пониманию окончательного судебного решения. Первый поход — для оценки допущенного государством нарушения принципа правовой определенности и такого его признака как устойчивость судебного решения; второй — для оценки эффективности конкретного национального способа обжалования судебного решения, который необходимо исчерпать перед обращением в Европейский Суд по правам человека и от даты вынесения решения, в рамках которого должен исчисляться 6-месячный срок как одно из условий приемлемости жалобы .

В одном из последних решений о приемлемости жалобы Европейский Суд по правам человека впервые оценил современное кассационное производство в уголовном процессе и признал и его неэффективным (для оценки эффективности того или иного способа обжалования используется совокупность критериев, к каковым относит то, что конкретный внутринациональный способ обжалования судебного решения должен быть доступен, что не исключает усложненности исключительной процедуры проверки, обеспечивать получение возме-

щения в отношении жалоб заявителя и позволять разумно рассчитывать на успех). В решении Европейского Суд по правам человека отмечено, что вследствие отмены ранее существовавших в УПК РФ сроков для подачи кассационных жалоб окончательные и вступившие в законную силу судебные решения на практике отныне могут быть обжалованы в течении неопределенного срока, и это сближает новую систему обжалования с ранее действующей системой надзорного производства, которая была признана порождающей неприемлемую неопределенность в определении применения правила о шестимесячном сроке. Данный судебный орган отметил, что тот положительный эффект, что по истечении более чем одного года жалоба может быть подана лишь в интересах осужденного не уменьшает негативный эффект, создаваемый вышеупомянутой неопределенностью относительно сроков1.

В связи с чем применительно к уголовному судопроизводству окончательным судебным решением (следуя логике Европейского суда по правам человека) во всех смыслах является решение суда апелляционной инстанции. Хотя утверждение о том, что современное апелляционное производство способно обеспечить существование окончательного судебного решения, является весьма спорным. В связи с чем в уголовно-процессуальной литературе отмечается, что «экстраординарность кассационного и надзорного производств самоценна в условиях, когда в полной мере реализуется принцип осуществления правосудия в двух инстанциях: первой и апелляционной. В условиях же, когда воссозданное в современном российском уголовно-процессуальном законодательстве апелляционное производство существенно усечено, имеются признаки снижения общего уровня судебной защиты граждан в сравнении с дореформенным» . В процессуальной литературе совершенно справедливо отмечается нежелание апелляционной инстанции на практике в полном объеме использовать даже тот потенциал полномочий (как суда второй инстанции), который заложен в действующем процессуальном законе . В связи с чем неоднозначно оценивается возможность и допустимость существования кассационного производства именно в форме исключительного (экстраординарного) .

1 Кашлан против Российской Федерации от 19 апреля 2016 года (Жалоба № 60189/15) : решение Европейского Суда по правам человека о приемлемости жалобы. // СПС «КонсультантПлюс».

При реализации первого подхода понимания окончательного судебного решения Европейский суд по правам человека дает следующие его признаки: должно приобрести силу дела, разрешенного судом; стать неотменяемым — иными словами, когда не существует других обычных способов правовой защиты (тех, которые могут быть использованы до вступления решения в законную силу), или когда стороны исчерпали эти средства защиты, или пропустили установленные сроки, или не воспользовались ими1

Европейский суд не раскрывает понимание такого признака как дело, разрешенное судом. Однако, исходя из содержания тех нарушений, которые он в своих решениях относит к ошибкам, которые могут обосновывать отмену окончательного судебного решения, можно сделать вывод, что данное понимание означает разрешенность фактической стороны правового спора в итоговой, неизменной форме.

Рассматривая второй признак окончательного судебного решения — неотменяемость, Европейский Суд по правам человека исходит из того, что он не является абсолютным. Однако, анализируя возможные границы колебания окончательного судебного решения, Европейский Суд по правам человека формулирует ряд требований, которые, по его мнению, способны обеспечить разумный баланс между неотменяемостью окончательного судебного решения и необходимостью устранения обстоятельств в виде фундаментальных ошибок и злоупотребления правосудием и оправдать его отмену. Такая процедура должна носить исключительный (экстраординарный характер). Такой характер ей придает совокупность специфических признаков (требований), которые делает ее действительно исключением из системы обычных способов проверки, но в то же время обосновывают ее допустимость.

К числу таких требований Европейский Суд по правам человека относит: особость самой инстанции, способной отменить окончательное судебное решение, ее места в системе способов проверки судебного решения; особость предмета и оснований проверки (только с позиции законности); особость самой процедуры проверки (существование усложненной процедуры подачи и рассмотрения обращения по отмене окончательного решения, существование института приемлемости жалобы и более сложные требования к последней, существование

1 Никитин против Российской Федерации от 20 июля 2004 г. (Жалоба № 50178/99) : постановление Европейского Суда по правам человека // СПС «КонсультантПлюс».

условности возникновения права на отмену окончательного решения, детальная с позиции сроков урегулированность каждого этапа производства по проверке окончательного решения); приоритет защиты частных интересов при отмене окончательного судебного решения.

Рассматривая характеристики инстанции и место производства по проверке окончательного судебного решения, Европейский Суд по правам человека отмечает, что отмена окончательного решения происходит в форме возобновления, которое может быть осуществлено в двух целях: в целях собственного возобновления (аналогично гл. 49 УПК РФ) и в целях проверки и исправления особого рода ошибок. Применительно к тематике данной статьи будет анализироваться именно возобновление в целях исправления особой группы ошибок как экстраординарное производство. Судебный орган не уточняет, должна ли в этих целях существовать одна инстанция или несколько, одно или несколько производств, но при этом разъясняет, что желательно, чтобы ситуация, связанная с отменой окончательного судебного решения, сводилась к разовой. Неоднократная отмена окончательных решений в рамках одного производства в связи ошибками, допущенными нижестоящими судами свидетельствует о серьезных недостатках судебной системы1. Если же и допускать существование нескольких производств в рамках которых допускается отмена окончательного судебного решения, то они должны отличаться своим предназначением: для следующего производства должен быть установлен самостоятельный круг оснований проверки или предметом проверки должно служить исключительно предыдущее производство по проверке окончательного судебного решения и его процессуальный акт.

Сама инстанция по уровню профессиональности (что определяется и местом, которое она занимает в системе национальных судов) должна быть способна правильно оценить уровень нарушения, который предопределяет необходимость лишения решения статуса окончательного, и устранить его. Кроме того, из решений Европейского Суда по правам человека можно сделать вывод, что инстанция должна быть такой по уровню, чтобы на ней лежала обязанность обеспечения единства судебной практики.

1 Засурцев против Российской Федерации от 27 апреля 2006 г. (Жалоба № 67051/01) : постановление Европейского Суда по правам человека // СПС «КонсультантПлюс».

Европейский Суд по правам человека, анализируя особость возможного предмета проверки окончательного решения, отмечает, что таковым является нарушение законности, так как с момента, когда решение стало окончательным (после его разрешения и проверки разрешения в двух инстанциях, если вторая инстанция предусмотрена национальным законодательством), фактическая сторона уголовного дела считается разрешенной в итоговой форме и не подлежащей изменению (что не исключает возобновления по делу при наличии новых и вновь открывшихся обстоятельств).

Исходя из этого, Европейский Суд по правам человека формулирует признаки оснований проверки окончательных судебных решений: такие основания должны быть отличны от оснований проверки неокончательного судебного решения; такие основания должны представлять собой всегда нарушения закона (следует отметить, что позиция Европейского Суда по правам человека относительно того, нарушения какого закона могут выступать в качестве таких оснований, не является последовательной. Первоначально в решениях отрицалась возможность в качестве таких выступать нарушениям материального закона, так как их выявление и исправление всегда предполагает вторжение в фактическую сторону дела. Однако в последующих постановлениях нарушения материального закона признавались основаниями возможной отмены окончательного решения)1; такие основания должны носить характер существенных и непреодолимых (неопровержимого), например, ошибки фундаментального характера (нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод) или злоупотребление правосудием (судебные ошибки, существенные процессуальные нарушения, злоупотребления полномочиями); такие основания должны оказать влияние на результаты внутригосударственного разбирательства, т.е. должны повлечь негативные последствия2. В связи с чем таковыми не могут признаваться неправильная оценка доказательств, неправильное

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2 Рекомендация Совета Министров № R (2000) 2 по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского Суда по правам человека от 19 января 2000 г. // СПС «КонсультантПлюс».

толкование нормы права, подлежащей применению в конкретном деле, и если оно осуществилось в пользу частных лиц, вынесение окончательного решения в соответствии с обеспечением права на справедливое судебное разбирательство частных лиц, но с нарушением правил подведомственности и т.д.

Оценивая процедуру исключительного производства, в рамках которой проверяется окончательное судебное решение Европейский Суд по правам человека отмечает, что признаками, такой исключительности является существования усложненной (по сравнению с обычным обжалованием) процедуры подачи и рассмотрения обращения, что является в то же время гарантией от злоупотребления сторонами правом на отмену окончательного судебного решения. Так, на национальном уровне должен быть закреплен институт приемлемости жалобы, но при условии, что право на обращение для отмены окончательного судебного решения не будет ограничено таким образом и до такой степени, чтобы оказалось затронутым само его существование. Условия приемлемости жалобы должны быть более строгими, чем для обычной жалобы.

Кроме того, право на подачу жалобы об отмене окончательного судебного решения должно быть условным и возникать только при условии использования способов проверки судебного решения в рамках второй инстанции, с тем чтобы суд, проверяющий окончательное решение, исходил из правильности установленной фактической стороны дела. Неиспользование обычного способа обжалования должно быть обусловлено исключительными обстоятельствами, которые должны быть доказаны при обращении с просьбой об отмене окончательного судебного решения1. К исключительным обстоятельствам относятся чрезвычайные обстоятельства, мешавшие представить свои доводы в суд второй инстанции или своевременно подать кассационную жалобу.

Признаком исключительности производства является также то, что каждый его этап должен быть четко урегулирован с позиции сроков. Это касается любого производства и вытекает из требования правовой определенности процессуального закона, но для исключительного производства является необходимым условием, так любой человек должен иметь возможность определить по времени, когда за-

1 Борщевский против Российской Федерации от 21 сентября 2006 г. (Жалоба №14853/03) : постановление Европейского Суда по правам человека // СПС «Консультант Плюс».

кончится ситуация, связанная с отменой окончательного решения, т.е. финальную точку в производстве по делу. Отмена окончательного судебного решения должна быть незамедлительным шагом, не создающим длящейся ситуации неопределенности.

Исключительность производства по проверке судебного решения заключается еще и в том, что ситуация, связанная с отказом от приобретенной окончательным судебным решением состоянием правовой определенности, должна быть основана не просто на волеизъявлении сторон, а на учете интереса частных лиц. Так как состояние, связанное с отменой окончательного решения, в превалирующем числе случаев затрагивает именно их права, а не права должностных лиц, участвующих на той или иной стороне, и эти права определяют их статус как человека и гражданина, что является основой их существования и развития в обществе и государстве, отмена окончательного судебного решения должна осуществляться прежде всего в интересах частных лиц.

В связи с этим, осуществление обеспечения единства судебной практики за счет отмены окончательного решения не может осуществляться в ущерб интересам частных лиц, так как эта задача может быть решена за счет других законодательных и судебных средств, и не может оправдать пренебрежение законной уверенностью, которая создается окончательным судебным решением.

Кроме того, учет интереса частных лиц проявляется еще и в том, что основаниями отмены окончательного судебного решения в сторону ухудшения положения осужденного (оправданного) не могут выступать ошибки государства в лице органов предварительного расследования, так как в этом случае последним создается ничем не обоснованная дополнительная возможность по отстаиванию своего интереса, и бремя допущенной ошибки возлагалось на частных лиц1 . Можно предположить, что с учетом ранее высказанных Европейским Судом по правам человека положений, субъектом, инициирующим отмену окончательного решения в сторону ухудшения положения осужденного (оправданного) должен выступать именно потерпевший, законный представитель потерпевшего, гражданский истец и их представители.

1 Радчиков против Российской Федерации от 24 мая 2007 г. (Жалоба №14853/03) : постановление Европейского Суда по правам человека // СПС «Консультант Плюс».

В своей совокупности эти признаки, согласно решениям Европейского Суда по правам человека, определяют исключительную природу такого производства. Способ проверки, будучи соответствующим этим признакам, может допускаться национальным законодательством как исключающий (на определенный срок) состояние правовой определенности, обеспеченного окончательным судебным решением в пользу необходимого устранения неправосудности приговора.

Список использованной литературы

Информация об авторе

Рукавишникова Анастасия Анатольевна — кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного процесса, прокурорского надзора и правоохранительной деятельности, Юридический Институт, Национально-исследовательский Томский государственный университет, 634050, Российская Федерация, г. Томск, Московский тракт, 8, e-mail: satsana@yandex.ru.

Записи созданы 8837

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх