Ст 169 ГК

1. Комментируемая статья служит основанием ограничения принципа свободы договора в силу необходимости защиты основ правопорядка в случаях злоупотребления субъектами гражданского права своей свободой. Предусмотрено, что сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, ничтожна. Цель сделки должна быть заведомо несовместима с основами правопорядка и нравственности, т.е. у стороны (сторон) сделок должен быть соответствующий умысел. Умысел означает понимание противоправности последствий совершаемой сделки и желание их наступления или хотя бы допущение таких противоправных последствий. Наличие умысла должно быть доказано.

В отношении содержания понятий «основы правопорядка» и «нравственность» в Определении КС РФ от 08.06.2004 N 226-О изложена следующая правовая позиция: данные понятия, как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений; комментируемая статья указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит — заведомо и очевидно для участников гражданского оборота — основам правопорядка и нравственности; антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму ГК РФ, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые не просто не соответствуют требованиям закона или иных правовых актов, а нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг.

2. Комментируемая статья предусматривает в качестве возможного (на случай прямого указания в законе) последствия недействительности указанной категории сделок т.н. «недопущение реституции» — взыскание в пользу РФ всего, полученного сторонами по сделке, а также иные последствия, установленные законом.

Возможность взыскания в доход государства полученного по сделке вытекает, например, из ст. 51 ФЗ от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции», в силу которой лицо, чьи действия (бездействие) признаны монополистической деятельностью или недобросовестной конкуренцией и являются недопустимыми в соответствии с антимонопольным законодательством, по предписанию антимонопольного органа обязано перечислить в федеральный бюджет доход, полученный от таких действий (бездействия). В случае неисполнения этого предписания доход, полученный от монополистической деятельности или недобросовестной конкуренции, подлежит взысканию в федеральный бюджет по иску антимонопольного органа.

К указанным выше последствиям не относятся санкции, установленные за совершение публичных правонарушений.

3. Применимое законодательство:

— ФЗ от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции».

4. Судебная практика:

— Постановление Пленума ВАС РФ от 10.04.2008 N 22;

— Постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 16;

— Определение КС РФ от 08.06.2004 N 226-О;

— Определение Ленинградского областного суда от 31.10.2013 N 33-5113/2013;

— Апелляционное определение Тамбовского областного суда от 16.10.2013 по делу N 33-2882/2013.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Комментарий к статье 169 ГК РФ

1. Действия, предусмотренные комментируемой статьей, образуют самый «опасный», наиболее вредоносный состав недействительных сделок. Они относятся законом к категории ничтожных сделок с особо жесткими последствиями, наступающими в случае исполнения. На практике и в теории такие сделки именуются антисоциальными.

Основными признаками данной сделки являются, во-первых, цель: сделка совершается с целью, противной основам правопорядка или нравственности; во-вторых, умысел хотя бы у одной стороны, совершившей такую сделку.

Редакция комментируемой статьи дает основание для нескольких выводов. Во-первых, из нее следует, что цель сама по себе может быть достаточной для отнесения сделки к данному виду недействительных сделок. Сделка вроде бы может быть вполне законной и по содержанию, и по форме, но цель делает ее особо опасной недействительной сделкой. Во-вторых, очевидно, что основы правопорядка и основы нравственности рассматриваются законом в качестве равнозначных критериев оценки опасности цели сделки. То есть для признания сделки недействительной по этому основанию достаточно, чтобы она была совершена с целью, противной основам нравственности.

Дело обстоит, однако, не так просто. Все дело в цели. Представляется, что это не юридическая цель, обычная для сделки. Речь идет о том, что стороны для получения правового результата по сделке (вероятно, вполне законного при других обстоятельствах) умышленно совершают действия, образующие состав преступления либо иного опасного правонарушения (административного проступка либо деликта). Поскольку данное действие и есть тот самый «опасный результат», который необходим для исполнения сделки, постольку сделка считается совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Сама же по себе цель, как и сделка, никаких последствий не влечет. Они связываются с действиями по исполнению такой сделки. Речь идет, таким образом, о гражданско-правовой квалификации последствий преступных действий, административных проступков и других грубых правонарушений.

В отдельных случаях законодатель прямо указывает на опасные последствия нарушений установленных требований к совершению сделок. Так, например, Закон о конкуренции предусматривает взыскание в федеральный бюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства хозяйствующим субъектом, чьи действия в установленном порядке признаны монополистической деятельностью или недобросовестной конкуренцией (ст. 23.1). За нарушения антимонопольного законодательства должностные лица федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления и иных органов или организаций, наделенных функциями или правами указанных органов власти, руководители коммерческих и некоммерческих организаций, а также физические лица, в том числе индивидуальные предприниматели, несут гражданско-правовую, административную либо уголовную ответственность.

Поскольку решение зависит главным образом от того, что будет считаться целью, противной основам правопорядка и нравственности, а для понимания этого вопроса комментируемая норма дает очень мало, арбитражный суд занимает взвешенную позицию, предпочитая применять ст. 168 ГК там, где, например, по мнению налоговых органов, имеются явные признаки антисоциальных сделок, осуществляемых с целью уклонения от уплаты налогов (Постановление Президиума ВАС РФ от 10.03.1998 N 5624/97 <1>).

———————————
<1> ВВАС РФ. 1998. N 6.

Так, юридическое лицо с целью избежать поступления на его расчетный счет средств за выполненные работы и тем самым уклониться от уплаты налогов совершает комбинацию из сделок, каждая из которых законна сама по себе, но все они, по мнению налоговой инспекции, преследовали одну антисоциальную цель, противную основам правопорядка: выдача векселя банком в счет оплаты работ; выдача кредита этим же банком на выплату заработной платы работникам подрядчика; передача банку векселя в качестве отступного по кредитной сделке с погашением кредитного обязательства. Арбитражный суд признал эту сделку недействительной, применив к ней ст. 168 ГК. Признаков, свидетельствующих о ее заключении с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, он не установил (Постановление Президиума ВАС РФ от 10.03.1998 N 5624/97).

Аналогичную позицию арбитражный суд занял и в другом случае, когда поставщик уступил банку свои права к покупателям, так что деньги за продукцию поступали на ссудный счет, минуя расчетный счет. Несмотря на спорность данного вывода, его справедливость все же обосновывается, возможно, и несоразмерностью последствий характеру нарушения, и защитой интересов государства, поскольку деньги в обоих случаях в порядке реституции по недействительным сделкам поступили на расчетный счет недоимщика, так что стало возможно удержание задолженности по налогам (Постановление Президиума ВАС РФ от 25.11.1997 N 2186/96, см. также Постановление Президиума ВАС РФ от 29.04.1997 N 131/96).

Гораздо труднее объяснить другую ситуацию. Занятие определенными видами деятельности требует получения в установленном порядке разрешения (лицензии). Делать это без лицензии запрещено под угрозой уголовной ответственности за незаконное предпринимательство (ст. 171 УК). Поэтому совершение сделки, исполнение которой предполагает совершение действий, нарушающих этот запрет, должно, вероятно, подпадать под признаки данной статьи, если хотя бы одна из сторон совершает такую сделку умышленно.

Дело, однако, в том, что ст. 173 ГК выводит категорию «безлицензионных сделок» из-под действия комментируемой статьи, поскольку возможность признания их недействительными ставится в зависимость не от цели лица, умышленно нарушающего Закон о лицензировании (и, таким образом, если и не уголовный закон, то как минимум законодательство об административных правонарушениях), а от того, знала ли другая сторона по сделке об отсутствии лицензии у юридического лица.

Все дело в откровенно неудачной формулировке, если не сказать более, ст. 173 ГК. Она относится к специальной правоспособности юридического лица, к случаям совершения сделок, противоречащих целям деятельности, определенно ограниченным его учредительными документами. О таких ограничениях другая сторона вовсе не обязана знать. Нарушение таких ограничений представляет злоупотребление полномочиями органа юридического лица по отношению к учредителям. Учредители могут потребовать признать такую сделку недействительной, если другая сторона знала или заведомо должна была знать о ее незаконности. Такая позиция законна и справедлива, поскольку риск выбора органа должен лежать на учредителе.

Лицензирование же должно рассматриваться как ограничение, установленное не в интересах учредителя, а в интересах публичных, в интересах правопорядка. То, что ст. 173 приравняла их друг к другу по правовым последствиям, делает невозможным применение конфискационных последствий к таким сделкам. Безлицензионный публичный показ фильмов, например, не сопровождается информацией для зрителей о пиратском характере таких действий. В арбитражном процессе (а такие дела рассматриваются по искам налоговых органов) другая сторона в сделке (зритель) показаний не дает. Абсурдно предположить, что кто-то ведет поименный учет таких лиц. А если бы их и приглашали, то вряд ли от них можно было получить подтверждение того, что им было известно о том, что предприниматель действовал без лицензии.

Между тем в решениях арбитражных судов в качестве оснований отказа налоговым органам в таких исках приводится ссылка на отсутствие по делу показаний другой стороны в сделке и как следствие — недоказанность факта совершения сделки с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности (Постановление Президиума ВАС РФ от 22.10.1996 N 3411/96 <1>, а также Постановление Президиума ВАС РФ от 14.07.1998 N 1173/98 <2>).

———————————
<1> ВВАС РФ. 1997. N 2.
<2> ВВАС РФ. 1998. N 11.

Арбитражный суд признал антисоциальной сделку чекового инвестиционного фонда «по предоставлению в кредит» приватизационных чеков. Данная сделка, по мнению суда, «нарушала права граждан на получение доходов от приватизации», поскольку фонд обязан был использовать эти чеки в процессе приватизации государственных и муниципальных предприятий (Постановление Президиума ВАС РФ от 12.11.1996 N 2808/96 <1>).

———————————
<1> ВВАС РФ. 1997. N 2.

В практике судов общей юрисдикции сделкой, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, суд был согласен признать продажу квартиры с нарушением прав несовершеннолетнего ребенка, проживавшего в этой квартире: он в результате такой сделки оказался лишенным жилой площади. Согласие органов опеки и попечительства на совершение такой сделки было дано с грубым нарушением закона. Сама сделка была совершена под угрозой насилия, деньги за квартиру продавцу не передавались (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 29.08.1997 <1>).

———————————
<1> БВС РФ. 1998. N 2.

Необходимо наличие веских доказательств для признания того, что сделка была совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности (например, установление факта совершения преступления, подтвержденного вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу). Осуждение за сбыт наркотиков по ст. 228 УК дает основание для применения к сбытчику последствий ст. 169 ГК; приговор суда, установивший виновность лица в совершении коммерческого подкупа, дает основание для взыскания с него в доход государства сумм, полученных за продажу сведений (документов), составляющих коммерческую тайну. Если бы вышеуказанным искам налоговых инспекций о применении последствий комментируемой статьи предшествовало бы осуждение за уклонение от уплаты налогов с организаций лиц, выполняющих в них управленческие функции, решение арбитражного суда могло бы быть иным.

2. Отрицательные последствия, предусмотренные законом, наступают для обеих сторон, исполнивших сделку. Все полученное каждой из них взыскивается в доход государства. Если договор исполнен только одной стороной, то с нее в доход государства взыскивается все полученное ею и также то, что причитается с нее другой стороне. Для обеих сторон, совершивших такую сделку, в равной мере наступают ее последствия.

Последствия недействительности сделки по рассматриваемому основанию зависят от того, действовала ли каждая из сторон умышленно либо не знала или не осознавала цели сделки. Если умышленно действовала одна сторона, то она и несет отрицательные последствия исполнения сделки. Полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней (либо причитавшееся ей) взыскивается в доход государства.

Другой комментарий к статье 169 Гражданского Кодекса РФ

1. Комментируемая статья закрепляет правовые последствия совершения так называемых антисоциальных сделок. Уникальность этого правового явления обусловлена тем обстоятельством, что принцип свободы договора, предполагающий в том числе автономное волеобразование и волеизъявление сторон, ограничивается необходимостью защиты основ правопорядка в случаях злоупотребления субъектами гражданского права своей свободой.

В соответствии со ст. 30 ГК РСФСР 1922 г. недействительной считалась «сделка, совершенная с целью, противной закону или в обход закона, а равно сделка, направленная к явному ущербу для государства» <1>. Однако справедливости ради надо признать, что и дореволюционное российское право не поощряло сделки, противоречащие добрым нравам и правопорядку. Аналогичные нормы, закрепляющие недействительность «антисоциальных сделок», содержатся в законодательстве Германии, Австрии, Швейцарии, Испании и других государств.

Используемое в комментируемой статье понятие «основы правопорядка и нравственности» не имеет легального определения. В юридической науке отмечается многогранность понятия «основы правопорядка» и неясность термина «нравственность». В то же время Конституционный Суд РФ полагает, что они имеют вполне определенное содержание. В своем Определении от 8 июня 2004 г. N 226-О КС РФ указывает: «Понятия «основы правопорядка» и «нравственность», как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий».

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в своем Постановлении от 10 апреля 2008 г. N 22 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением ст. 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что такого рода сделки нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. В качестве примеров названное Постановление приводит сделки, направленные на производство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг.

Кроме того, к числу «антисоциальных» сделок традиционно принято относить такие, которые связаны с совершением преступлений, — оплата услуг исполнителя преступления, передача денег при коммерческом подкупе, получение денег в виде взятки за действия (бездействие) в пользу взяткодателя и т.п.

2. Важным условием применения комментируемой статьи является то, что противной основам правопорядка и нравственности должна быть именно цель сделки. Как известно, «цель, преследуемая субъектами, совершающими сделку, всегда носит правовой характер — приобретение права собственности, права пользования определенной вещью и т.д. Типичная для данного вида сделок правовая цель, ради которой они совершаются, называется основанием сделки (causa)» <1>.

КП: примечание.

<1> Гражданское право: Учебник: В 4 т. / Отв. ред. Е.А Суханов. М., 1998. Т. 1. С. 331.

Как отмечается в Постановлении Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. N 22, необходимо установить, что цель сделки, права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей (ст. 153 ГК) заведомо противоречили основам правопорядка и нравственности. При этом цель сделки может быть признана заведомо противной основам правопорядка и нравственности только в том случае, если в ходе судебного разбирательства будет установлено наличие умысла на это хотя бы у одной из сторон.

По указанной причине не могут быть признаны «антисоциальными», например, сделки, стороны которых в тексте документа, выражающего условия соглашения, занизили размер встречного предоставления по сравнению с истинным. Предположим, договор купли-продажи жилого помещения заключен на условиях наличной оплаты, однако в тексте такого договора указана сумма, в 3 — 4 раза меньшая по сравнению с ценой договора, устно согласованной сторонами и фактически уплаченной покупателем. Такого рода ситуации весьма широко распространены в отношениях между физическими лицами, поскольку связаны с нежеланием продавцов недвижимости уплачивать налог на доходы физического лица (ст. 210 НК) с суммы, составляющей цену договора.

Целью договора в данном случае следует считать возмездный переход права собственности на жилое помещение, а вовсе не уклонение продавца от налогообложения. По этой причине расценивать весь договор купли-продажи как сделку, противоречащую основам правопорядка и нравственности, нет никаких оснований, что не препятствует, однако, признанию недействительной какой-либо части сделки по иному основанию.

Арбитражная практика в настоящее время свидетельствует об осторожном отношении к применению ст. 169 ГК РФ. Так, при оспаривании итогов приватизации (дело «Тольяттиазот») истец ссылался на невыполнение ответчиком условий договора купли-продажи. Однако Президиум ВАС РФ не обнаружил оснований для признания приватизационной сделки недействительной как противоречащей основам правопорядка или нравственности. По мнению Суда, «квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит заведомо и очевидно для участников гражданского оборота основам правопорядка и нравственности» <1>.

———————————
<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 22 ноября 2005 г. N 4937/05 по делу N А55-3006/2004-46.

3. Сложность применения комментируемой статьи заключается также в том, что сделки, противные основам правопорядка и нравственности, следует отграничивать от смежных составов недействительных сделок. Чаще всего стороны заключают мнимые или притворные сделки, которые ошибочно квалифицируются как «антисоциальные».

В арбитражный суд обратился налоговый орган с требованием о применении последствий недействительности ничтожной сделки (договора пожертвования ценных бумаг) по передаче принадлежавших ООО акций благотворительному фонду и последующему внесению фондом акций в уставный капитал инвестиционной компании. По мнению истца, целями указанных действий являлись: уход от налогообложения всех участников передачи акций; закрепление указанных пакетов акций за инвестиционной компанией; нарушение норм действующего законодательства при безвозмездной передаче акций по цепочке: ООО — благотворительный фонд — инвестиционная компания и создание условий для невозможности взыскания налогов с лиц, участвовавших в сделках. Последнее было обусловлено добровольной ликвидацией ООО вскоре после передачи акций и исключением общества из государственного реестра.

Как полагал истец, благотворительный фонд, передавая акции, полученные им в целях осуществления благотворительной деятельности, лицу, в чьи цели деятельности не входило какое-либо осуществление программ благотворительности, не достиг и не способствовал достижению цели благотворительности. В этой связи суд пришел к выводу, что ООО (его общее собрание участников, в котором участвовали все эмитенты акций), принимая решение о совершении крупной сделки — договора пожертвования ценных бумаг, должно было знать, что непосредственное использование акций в благотворительных целях фондом невозможно. По мнению суда, изначально предполагалась последующая передача акций в собственность коммерческой организации путем внесения их в уставный капитал для реализации имущественных прав по этим ценным бумагам.

Как счел суд, такая передача была направлена на освобождение от налогообложения благотворительного фонда при получении акций от ООО. Действия ООО в совокупности с обстоятельствами передачи акций позволили суду сделать вывод, что действия участников этой передачи акций были направлены на уклонение от уплаты налогов <1>.

———————————
<1> Решение Арбитражного суда г. Москвы от 2 и 6 июля 2007 г. по делу N А40-78280/06-137-633 и другие решения по этому делу.

Такого рода цель, безусловно, относится к числу противных основам правопорядка. Однако хотелось бы обратить внимание на то, что сама по себе цель договора пожертвования ценных бумаг, заключенного между ООО и благотворительным фондом, не противоправна, она состоит в переходе права собственности на имущество к другому лицу. По этой же причине нельзя считать незаконной и отдельно взятую сделку благотворительного фонда по передаче акций инвестиционной компании.

В этой связи позиция, которую заняли и истец, и суд, выглядит по меньшей мере необоснованной. В то же время нельзя не заметить, что те или иные сделки, являвшиеся предметом рассмотрения в суде, могли иметь мнимый или притворный характер, например могли прикрывать безвозмездной передачей имущества возмездную или совершаться лишь для вида. Это обстоятельство судом не было принято во внимание.

Отличие сделок, противных основам правопорядка и нравственности, от сделок, не соответствующих закону (ст. 168 ГК), заключается в том, что первые не нарушают прямо предписаний какого-либо нормативного правового акта. Поэтому стремление некоторых истцов обосновать свои требования ст. 169 ГК РФ связано не только с возможностью применения особых последствий недействительности, но и с ошибочным смешением понятий «сделка, противоречащая закону» и «сделка, противоречащая основам правопорядка». В этом отношении и в настоящее время справедливо утверждение И.А. Покровского о том, что «дело государства определить все, что необходимо для бытия общественного порядка, положительными предписаниями закона, и тогда, естественно, всякие сделки, противные общественному порядку, будут невозможны уже потому, что они противны закону» <1>.

———————————
<1> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 253.

4. Комментируемая статья характеризуется также тем, что устанавливает специальные последствия недействительности сделки. В зависимости от умысла сторон подлежит применению односторонняя реституция либо все полученное сторонами по сделке взыскивается в доход Российской Федерации, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного.

Столь жесткие последствия недействительности сделок встречаются в гражданском законодательстве редко. Конфискационный (штрафной, карательный) характер этих последствий позволяет некоторым ученым высказывать предположение об их публично-правовой природе.

Очевидно, что именно конфискационные последствия <1> недействительности сделок, противоречащих основам правопорядка и нравственности, во многих случаях и способствуют выбору органами государственной власти оснований для обращения в суд. Представляется, что необходимо отойти от фиксации конфискационных мер в положениях об «антисоциальных» сделках, оставив законодателю возможность закрепления соответствующих мер в нормах публичного права, но не в связи с совершением сделок, а в связи с административным или уголовным правонарушением, сопровождающим сделку.

Как и при применении иных последствий недействительности сделок, в случае недопущения реституции прежде, чем обратить в доход государства имущество, перешедшее от участника сделки к другому лицу, необходимо соблюсти права и интересы добросовестного приобретателя имущества <1>.

5. С учетом неблагоприятных последствий недействительности сделок, противоречащих основам правопорядка и нравственности, высказываются предложения о сокращении круга случаев, в которых могли бы такие последствия применяться. Как отмечается в Концепции совершенствования общих положений ГК РФ, «применение изъятия исполненного в доход государства может сохранять свою актуальность в следующих случаях: а) совершение сделки с вещью, изъятой из оборота (незаконная продажа оружия, реализация фальшивых денег или ценных бумаг, поддельных лекарств или алкогольной продукции, опасных для жизни и здоровья населения и т.п.); б) совершение сделки, предметом которой является деяние, обладающее признаками преступления или административного правонарушения (проституция, дача взятки, наем убийц, исполнителей для хулиганских действий, террористических актов, массовых беспорядков и проч.)» <1>.

1. Конфискация представляет собой изъятие имущества у собственника в качестве санкции за совершение преступления или иного противоправного деяния. В отличие от реквизиции конфискация является безвозмездным изъятием имущества, так как это определенный вид негативного последствия за совершение преступления или иного противоправного деяния. Условиями осуществления конфискации являются следующие:

1) указание на возможность осуществления конфискации в законе. Так, например, ст. 104.1 УК РФ предусматривает, что конфискацией имущества является принудительное безвозмездное изъятие и обращение в собственность государства на основании обвинительного приговора таких видов имущества, как:

— деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения отдельных видов преступлений;

— деньги, ценности и иное имущество, в которые имущество, полученное в результате совершения отдельных преступлений, и доходы от этого имущества были частично или полностью превращены или преобразованы;

— деньги, ценности и иное имущество, используемые или предназначенные для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации);

— орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому;

2) вынесение судом решения об осуществлении конфискации.

Из материалов судебной практики следует, что при привлечении организации к административной ответственности за совершение административного правонарушения по соответствующей статье КоАП РФ, предусматривающей наказание в виде штрафа и конфискации имущества, дополнительная санкция в виде конфискации не может быть применена, если организация не является собственником этого имущества и оно не изъято из оборота.

2. Помимо судебного порядка конфискация имущества может осуществляться и уполномоченными органами, то есть в административном порядке, но только в случаях, которые предусмотрены законом. В настоящее время законодательные акты, предусматривающие санкцию за совершение правонарушений в виде конфискации содержат бланкетную норму о том, что конфискация, например, земельного участка, незаконно заготовленной древесины, транспортных средств и других орудий незаконной заготовки древесины осуществляется в порядке, установленном законодательством РФ, то есть в судебном порядке.

3. Применимое законодательство:

— УК РФ;

— ЗК РФ;

— КоАП РФ;

— ЛК РФ.

4. Судебная практика:

— Постановление ФАС Центрального округа от 22.05.2012 по делу N А48-3558/2011.

Комментарии к статье 1. Коммент. ст. касается так называемых антисоциальных сделок — особой категории недействительных сделок, совершение которых признается одним из наиболее грубых гражданско-правовых нарушений и может повлечь за собой в общем-то несвойственные гражданскому праву конфискационные последствия.
В судебной практике ст. 169, как и ее предшественница, ст. 49 ГК 1964 г., применяется сравнительно редко. Причинами тому служат, в частности, такие обстоятельства, как: а) существовавшая до декабря 2003 г. возможность конфискации незаконно полученного как санкции за совершение преступления или административного правонарушения, в качестве каковых нередко квалифицируются сделки, подпадающие под действие ст. 169; б) трудность доказывания условий, необходимых для применения ст. 169; в) относительная неопределенность понятия «основы правопорядка и нравственности»; г) осторожный подход судей к применению ст. 169 ввиду жесткости предусмотренных ею последствий недействительности сделки и др.
Немаловажное влияние на применение ст. 169 оказывают также происходящие в стране социально-экономические преобразования, которые приводят к достаточно резкому смещению ориентиров и переосмыслению многих ценностей. В силу этого сейчас едва ли можно говорить о каких-то устоявшихся теоретических взглядах по поводу антисоциальных сделок и сложившейся судебной практике по применению ст. 169.
Представляется, что в настоящее время к сугубо примерному перечню антисоциальных сделок, с определенными оговорками и некоторыми дополнительными условиями, можно отнести: а) большинство сделок, которые образуют одновременно составы уголовных преступлений или грубых административных правонарушений; б) сделки, имеющие целью уклонение от уплаты налогов; в) сделки, грубо нарушающие валютное законодательство; г) сделки, исполнение которых создает угрозу жизни и здоровью граждан, а также причиняет существенный вред окружающей природной среде; д) сделки, направленные на подрыв обороны и безопасности государства; е) сделки, связанные со сбытом наркотиков, распространением порнографии, с радиоактивными веществами и т. д.
2. Коммент. ст. указывает на основной и единственный квалифицирующий признак антисоциальной сделки, который состоит в наличии у нее цели, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.
Как известно, под целью сделки большинство ученых понимает тот правовой результат, к достижению которого стремятся участники сделки. В данном случае целью сделки является достижение такого результата, который не просто не соответствует закону или нормам морали, а противоречит основам правопорядка и нравственности. При этом данное противоречие должно быть заведомым, т. е. очевидным для всех и каждого участников гражданского оборота.
Иными словами, для квалификации сделки по ст. 169 должны быть с очевидностью нарушены основополагающие правовые и (или) нравственные нормы, определяющие устои общества. Поскольку такого рода нормы формально никак не выделены (для определения устоев правопорядка известным ориентиром может служить Конституция РФ), применение ст. 169 предполагает значительную степень судейского усмотрения.
3. Доктриной гражданского права не выработан единый подход к тому, необходимо ли для квалификации сделки по ст. 169 ее несоответствие требованиям закона либо достаточно установления наличия одной лишь противоправной цели. Так, никто не ставит под сомнение правомерность отнесения к антисоциальным сделок, связанных с приобретением наркотиков или заведомо краденного имущества, заказом совершения противоправных действий (убийства, кражи имущества и т. п.), оказанием сексуальных услуг и т. п.
Однако можно ли признать антисоциальными сделки, которые сами по себе не противоречат закону, хотя и совершаются с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности? Например, можно ли отнести к числу таковых договор купли-продажи вещи для совершения с ее помощью преступления или договор найма жилого помещения для использования его в качестве места для укрытия краденого?
С учетом того, что: а) закон не требует обязательного противоречия самой сделки требованиям закона; б) сделка может быть квалифицирована по ст. 169 при одном лишь нарушении нравственных устоев общества; в) конфискационные последствия не применяются к тем участникам сделки, которые действовали невиновно, — правильным представляется позиция тех ученых, которые допускают возможность применения ст. 169 и в тех случаях, когда самой сделкой не нарушены какие-либо требования закона. Иными словами, сделка может быть признана антисоциальной при наличии одного лишь субъективного признака, а именно совершения ее с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности.
В правильности такого подхода убеждает, среди прочего, и то обстоятельство, что на практике для достижения противоправной цели (например, для уклонения от уплаты налогов или незаконного перевода валютных средств за рубеж) нередко заключается не одна, а целая цепочка взаимосвязанных сделок, бульшая часть из которых соответствует всем требованиям закона, но в совокупности с остальными сделками (чаще всего притворными или мнимыми) дает в итоге противоправный результат.
4. Широкий подход к пониманию антисоциальных сделок вовсе не означает, что столь же широко должны применяться конфискационные последствия, предусмотренные абз. 2 и 3 ст. 169. Для их применения необходимы дополнительные условия, которые сводятся к следующему.
Во-первых, требуется, чтобы антисоциальная сделка была полностью или частично исполнена хотя бы одной из сторон. Если стороны лишь заключили такую сделку, но не приступили к ее исполнению, дело ограничивается констатацией ничтожности сделки.
Во-вторых, необходимо, чтобы обе или хотя бы одна из сторон при заключении сделки действовали умышленно, т. е. осознавали и желали наступления того противоправного результата, который составлял цель сделки. Данное условие нередко рассматривается в литературе в качестве квалифицирующего признака самой антисоциальной сделки, с чем трудно согласиться. Сделка может быть признана антисоциальной и тогда, когда ее совершением объективно нарушены основы правопорядка и нравственности, хотя бы ни одна из сторон не преследовала при этом противоправные цели. В таком случае последствия сводятся к двусторонней реституции, которая выступает в качестве общего последствия недействительности сделки (ст. 168 ГК).
Как известно, умысел — одна из форм вины нарушителя. Вина нарушителя в гражданском праве предполагается. Однако данная презумпция по смыслу закона действует лишь тогда, когда речь идет о применении мер гражданско-правовой ответственности, носящей по своей сути компенсационный характер. В данном же случае налицо конфискационные меры, которые сродни мерам административной ответственности. Поэтому вина в форме умысла стороны антисоциальной сделки, которой грозят конфискационные последствия, должна быть доказана лицом, предъявившим иск о применении последствий ее недействительности.
5. Негативные последствия, которые применяются в зависимости от наличия умысла к одной или обеим сторонам антисоциальной сделки, сводятся к изъятию всего полученного от сделки в доход РФ. При этом в доход РФ изымается все причитавшееся по сделке, а не только фактически исполненное. Если изъять полученное по сделке в натуре невозможно (услуга потреблена, имущество использовано), в доход государства взыскивается стоимость полученного в деньгах (п. 2 ст. 168 ГК).

Записи созданы 8837

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх